— У тебя красивое имя, под стать тебе самой.
— Спасибо.
Я кивнула и даже успела отвернуться к окну, чтобы только он не увидел и не прочел в моих глазах выражение разочарования. Он лгал мне, а я не любила этого. Это он был, как бог — красив, умен, обаятелен, воспитан, а я была просто Идой, знающей кое-что.
— Что-то случилось, Артемида? Я обидел тебя?
— Приехали! — наконец подал голос шофер, избавив меня от необходимости отвечать. — Google и навигатор говорят, что это лучшая клиника этого города.
Передо мной открыли дверь, а потом сняли с сидения и поставили на землю.
— Ты дрожишь, — произнес Николас, заслоняя меня от людей. — Боишься врачей?
— Чуть-чуть, — призналась я, а потом решила была не была и надо попробовать еще раз. — Просто не представляю, как мы появимся там вместе.
Этот Николас удивлял меня, а я похоже его. Он вновь выгнул красиво очерченную русую бровь.
— Представляете, мы вместе заходим, — начала объяснять я. — Я все такая побитая и вы…
Я бы, конечно, не пошла после такого, а свинтила за угол.
— Переживаешь за то, что подумают о тебе? — продолжил вопрошать он вместо того, чтобы сказать «пошли!»
— Скорее я думаю о вас, — произнесла я, а потом очень быстро добавила. — Это же пустяк и все очень быстро заживет.
Все-таки, мне повезло встретить удивительного человека, который в первую очередь думал о ком-то еще кроме себя. Папа не в счет. У него был существенный «недостаток», который мешал и ему, и мне быть непредвзятыми — он был моим родителем.
— Пойдем, благородная душа, — улыбнулся этот Николас, а потом пропустил меня перед собой. — С людскими домыслами я разберусь самостоятельно.
Я вздохнула и даже сжала зубы, заставив себя пройти в клинику в которой до этого не была ни разу. Внутри она выглядела, как офис «Apple» в Кремниевой долине. Все чистое, светлое, новое, блестит и даже переливается на падающем из окон свету. Я же чувствовала себя престранно — подобранной собакой, которую решили приютить, но перед этим привели на обязательный осмотр.
— Проходите, пожалуйста, — произнесла медсестра-администратор с неисчезающей с ее лица сияющей улыбкой. — Сейчас подойдет доктор.
Я не сдержалась и хмыкнула, прекрасно понимая почему так старается девушка. Этот Николас не был просто красивым мужчиной. Одного взгляда на него или его тачку было достаточно, чтобы понять, что он еще и богат. Не каждый может позволить себе разъезжать на «хамере» и уж тем более иметь личного шофера.
— Хотите выпить чего-нибудь? — засуетилась девушка. — Чай, кофе, минеральной воды, сок?
— Мария? — вдруг позвал девушку Николас. — Вы не могли бы уделить время девочке?
Мне совсем не показалось, что в голосе этого Николаса прозвучали уже знакомые недовольные интонации. Они заставили Марию испугаться. Как жаль, что я не увидела выражение его глаз. Хотелось бы запомнить его и когда-нибудь описать в книге.
— Это она пациент, а со мной как вы могли заметить всё в полном порядке, — сказал он и улыбнулся обезоруживающей улыбкой.
Я подавилась смешком, поймала взгляд Николаса и приняла выражение полной невозмутимости.
— Хорошо, — часто-часто закивала Мария, обратив внимание на меня. — Доктор Павлов сейчас подойдет, но пока давай измерим тебе температуру.
Доктор Павлов… Не зря я почувствовала себя собакой. Меня осмотрели так тщательно, словно главной моей проблемой были не царапины, а что-то еще. Я заподозрила неладное, когда меня завели в кабинет гинеколога.
— Вы с ума сошли? — возмутилась я и так громко, что кажется вызвала эхо во всем здании. — Мне надо было сделать что-то с царапинами, а не…
— Ида, мы должны сделать это!.. — начал Арсений Викторович, воровато оглянувшись по сторонам. — Ты ведь сама сказала, что он тебе не отец!
— Поэтому вы решили, что я его выгораживаю и пытаюсь свалить вину на кого-то другого?
Я рванула к двери, столкнулась в ней со смутно знакомой женщиной, поднырнула под ее рукой и выскочила в коридор, запоздало вспомнив о пиджаке. Но махнула рукой. Уверена, что у Николаса этих тряпок… Но если это не так, то ничто не мешает ему вернуться.
— Арте…
Я распахнула дверь на улицу, сделала вдох полной грудью и, оглядевшись по сторонам рванула в сторону. Внутри меня танцевал «леприкон», выдавая то обиду, то возмущение, то чувство вины, то веселый кураж.
— Куда?!
Я взбрыкнула и чуть было не взвыла от обиды, не добежав до перекрестка.
— Артемида?! Прекрати брыкаться и объясни что случилось!
— Поставьте меня на ноги! — потребовала я, прижатая к знакомой груди. — Пожалуйста.
Как только Николас сделал это. Я повернулась к нему и, отдернув футболку, сообщила: