Также сержант сказал, что у бойца сломана нога и треснул череп, но это сущая ерунда в сравнении с тем ранением, из-за которого он попал в самый страшный барак. Именно сюда сносили безнадёжных, которым до смерти всего ничего оставалось. И то, что он до сих пор жив, даже мудрые лекари считают великим чудом.
Оказывается, бойцу, чьё имя безграмотный и смертельно уставший сержант так и не вспомнил, удалось убить какого-то особенно сильного врага. При победах над людьми выпадает немало трофеев, это всем известно, но когда разница сил настолько велика, их выпадает больше. Гораздо больше. Очень и очень больше. Жалкий традиционный мешочек, что входит в экипировку арбалетчиков, не смог всё вместить. ПОРЯДОК начал сыпать лишнее в рот, в глотку и в пищевод бойца. Но даже там добыча не поместилась, она начала высыпаться в больших количествах, жестоко раздирая внутренности и разрывая лицо.
Ранения оказались столь тяжёлыми и кошмарными на вид, что бойца поначалу приняли за мёртвого. Сержант приказал поднять его тело за ноги и потрусить, чтобы выпали трофеи, застрявшие в развороченной глотке. И когда бойцы начали выполнять приказ, «труп», освобождаясь от «фатальной добычи», внезапно захрипел.
Сержант в медицине понимал немного и потому не придумал ничего лучше, чем приказать продолжать трясти раненого посильнее и по спине при этом стучать без жалости. Но больше тот ни звука не издал, и как ни прислушивались, ни дыхание, ни биение сердца определить не смогли.
К счастью в этот момент мимо проходила надменная девушка-северянка из свиты великого и ужасного десницы. По какой-то непонятной причине она снизошла до истерзанного рядового, применила на него несколько раз лекарский навык. Сказала, что это раненого ненадолго стабилизирует, и пошла дальше, помогая по пути таким же сильно пострадавшим бойцам.
Также сержант сообщил, что прямо там, на холме, он лично принимал участие в жестокой расправе над одним из своих солдат. Тот попытался умыкнуть трофеи, высыпавшиеся из разорванного рта. Такое деяние считалось тягчайшим проступком, за это полагался строгий суд. Но на поле боя в подобных случаях предпочитали обходиться без формальностей, так что вор получил своё пусть и не вполне по закону, зато сполна и быстро.
Уходя, сержант оставил крепкий мешок, наполненный до половины. Сказал, что в него сложили всё, что выпало из глотки бойца. Посоветовал использовать добычу вместо подушки. Очень уж дорогое содержимое, большой соблазн, могут попытаться украсть. Порядка в бараке нет, если вор сразу не попадётся на горячем, найти его будет непросто.
И да, сержант тоже назвал бойца Лопнувшим Хабом. Как объяснил один из соседей, выживший, но покалеченный, это персонаж какой-то северной сказки про странного мальчика, которому ПОРЯДОК давал много трофеев даже за победы над мухами. И всё было прекрасно до тех пор, пока ему не захотелось большего. Он убил мышку, и с ним случилась та же неприятность: разорвал себе и рот, и глотку.
Вот так боец, чьё имя никого не интересовало, вдруг стал сказочным Лопнувшим Хабом. Имя получилось длинное и неудобное, но его быстро запомнили и рядовые, и сержанты, и, что звучит невероятно: офицеры. Даже из корпусных пехотных отрядов приходили посмотреть на «счастливчика, убившего очень жирную мышь».
А когда здоровье пошло на поправку, Лопнувшего Хаба посетил какой-то очень важный и очень богатый человек. Его зажиточность выдавала не только одежда, а и внешность, ведь чтобы наесть такое пузо, придётся потратить невероятное количество денег. Этот толстяк повёл себя на удивление благодушно и поговорил с бойцом, практически как с равным, то и дело называя его бедным мальчиком. Выразил убеждённость, что до ранения боец был мальчиком не только бедным, а и симпатичным, и пожелал не просто выздоровления, а возвращения былой привлекательности. Напоследок он оставил какого-то юношу, чтобы тот помог разобраться с трофеями.
Лопнувший Хаб до того дня использовал мешок с добром как подушку, опасаясь в него заглядывать. Людей в бараке много, и не все безнадёжно покалеченные. На то, чтобы украсть у соседа, много силы не требуется.
Очень не хотелось потерять то, из-за чего пришлось перенести такие муки и превратиться в урода. И непонятно, что делать в случае поимки злодея. То, что на поле боя таких убивали быстро, безо всякого суда, боец осознал. Но как люди отнесутся к тому, что он убьёт воришку прямо здесь, в лекарском бараке?
И да, насчёт урода — не преувеличение. Не надо даже на ровную воду смотреть, чтобы в этом убедиться. Достаточно ладонью по лицу провести, и нащупаешь бугристые кривые рубцы, что тянутся от углов рта. Лекари, разрываясь между множеством раненых, кое-как, наскоро, зашили рваную плоть, не озаботившись о качестве работы. Да и навыков у них не хватало, чтобы вернуть ровную кожу и привести мышцы в полный порядок. Даже воду пить с такой мордой поначалу было больно, а от мимики почти ничего не осталось. Даже если попытаться чуть-чуть улыбнуться, выходила кошмарная гримаса.