— Мама, — выглядишь потрясающе! — Игорь обнимает маму.
— Сын, ты мне льстишь, — она чмокает его в щеку. — Но продолжай, мне нравится.
Я обожаю их общение. Они шутят друг над другом, рассказывают про свои будни, а не ограничиваются фразой «все хорошо».
На столе уже накрыт наш ужин: мясо с овощами, легкие закуски, бутылка вина и сок.
— Итак, рассказывайте, как дела, — начинает она с хитрой улыбкой. — Яночка, как университет?
— Нормально всё, пока без происшествий, — отвечаю я, не вдаваясь в подробности.
Вечер проходит в прекрасной атмосфере. Игорь пару раз шутит надо мамой, она в ответ парирует ему.
Я невольно возвращаюсь к воспоминаниям. В моей семье… в моей бывшей семье тоже были совместные ужины, но проходили они в более сдержанной манере. Нет, мы шутили, но в основном обсуждали мою учебу, бесконечные кружки, репетиторов и планы на будущее. Я очень любила и люблю своего отца, но в плане воспитания он был довольно деспотичен. Мое детство проходило по графику: учеба, репетитор, тренировка, уроки. И так весь учебный год. Поэтому у меня не было лучших подруг или друзей. У меня на это не было времени. Моим другом был отец.
А мама… Мама тоже уделяла внимание, но скорее для нее это было обязанностью. Она выбирала со мной одежду, водила в театр, кино, но всегда была сдержанна. Услышать от неё громкий смех было нереально. Окрыленной и улыбающейся я запомнила ее лишь однажды. Но, словно, черными кляксами омываются эти воспоминания.
А сейчас я вижу другую атмосферу: где сын шутит по-доброму над мамой, а она хохочет и кидает в него салфеткой. Меня здесь не жалеют, на задают глупых вопросов и не лезут в душу. Здесь, в этой квартире, меня просто всегда ждут.
Я встаю, обнимаю свою тетю, брата и плачу. Они крепко обнимают в ответ, тетя Лена ласково гладит меня по волосам. Они понимают всё без слов. Они принимают меня такой какая я есть: с моими травмами, с моим характером и нежеланием раскрываться этому миру.
Глава 6. Макс
Стою на парковке университета и наблюдаю за картиной: солнечные лучи пробиваются сквозь листву деревьев, отбрасывая на плитку крыльца золотистые узоры. По разные стороны, стоят вплотную, автомобили разных моделей.
У кого-то громко играет музыка, биты и гнусный голос исполнителя смешиваются с дружными криками и смехом. На крыльце затягиваются вейпом, пуская в воздух облака пара.
Двор университета — это отдельный мир, где кипит жизнь. Студенты, сгруппировавшись по компаниям, что-то обсуждают, делятся идеями и просто наслаждаются моментом. Кто-то лениво листает ленту новостей на телефоне, кто-то спешит, пытаясь не опоздать на пары.
Перебивая весь этот осенний вайб, с громкими битами, на парковку нагло врывается машина Арса. Учебный день для всего университета еще в самом разгаре, студенты бесконечным хороводом носятся на перекуры и между аудиториями.
— Здарова! — Арс захлопывает дверь своей тачки с такой силой, что странно, что она еще вообще есть.
— Ты как? Как мама?
Мать Арса уже второй год в коме, каждый раз на звонок из клиники он мчит туда, не выясняя обстоятельств.
— В норме, все без изменений, — с горечью в голосе произносит он.
И тут… Арс резко меняется в лице. Еще секунду назад на нем отражались тонны боли, а сейчас как будто пони скачет по радуге, радости нет предела.
— Что я пропустил?
— Кошечка тебя искала. Хотела извинится, — с ухмылкой произношу.
— М, как скучно. Я надеялся, что она хочет расцарапать мне спину, а потом зализать мои раны.
— Боюсь, кошечка не оценит твой сценарий.
— А это мы сейчас узнаем. Морозов, — орет Арс и машет рукой парню в толпе студентов, стоящих возле крыльца, — сюда иди.
К нам, несмело, перебирая ногами, практически бежит, полноватый темноволосый студент. Останавливается, щеки покрыты румянцем, на лбу испарина.
— Так, слушай сюда, ты ж тут всех знаешь, расскажи-ка ты мне, Морозов, что за новенькая у вас на потоке? На мотике гоняет еще. Чем живет, чем дышит, откуда и кто такая?
— Яна… Воронцова, — чуть заикаясь, произносит, — она нелюдимая, ни с кем не общается, перевелась с заочного на очное.
— Мм, понятно, толку от тебя, Морозов, как от вантуза в деревне. Разоча-аровываешь, — тянет ехидно Арс.
— Вот и на кого оставлять наш универ? Я собрал уже такую картотеку, и кому передать мой труд? — Арс делает обиженное лицо, выпячивая нижнюю губу, — Морозов, ты че такой зажатый? У меня на тебя большие планы. Давай бабу тебе найдем, что ли. Зажжешь тут улицу красных фонарей. Лови совет, пока я добрый. Видишь ту, что в белой юбке, справа, — указывает на ту же толпу студентов возле крыльца, — сосет плохо, те, что слева обе получше, но у одной прыщи, будешь трахать, лучше сразу лицом в подушку ее разворачивай, только правой щекой, левая у нее более симпатичная, там родинка есть, не перепутаешь. — ржет Арс.