Открываю дверь и замираю. Макс стоит на пороге, в руках пакет с продуктами, веточка розмарина торчит сверху. Не успеваю даже поздороваться, как он делает шаг вперед, свободной рукой мягко обхватывая моё лицо и целуя. Нежно, неторопливо, будто пробует на вкус. От него пахнет мятной жвачкой и легким морозом. Я застываю, не зная, куда деть руки, как дышать, что делать вообще… Потом аккуратно кладу руки на его плечи и несмело отвечаю, чувствуя, как он улыбается в поцелуй.
— Привет, — шепчет он, наконец отстраняясь. Его глаза сияют теплом и озорством.
— Привет, — выдыхаю.
— Предупреждаю, я в готовке полный профан, но супом ты не отравилась, так что есть шанс вкусно поужинать, — подмигивает и идет разбирать пакет.
Наблюдаю за его уверенными движениями, когда замечаю его взгляд, остановившийся на моих боксерских перчатках. Его брови взлетают вверх.
— Бокс? — берет перчатки в руки, рассматривает.
— Кикбоксинг, — несмело улыбаюсь.
— Надеюсь, если лазанья не удастся, ты мне не втащишь? — смеется он.
— Все зависит от степени несъедобности, — улыбаюсь в ответ уже смелее.
Я чувствую себя с ним легко. Он не старается выдавливать из себя что-то или показаться другим.
Готовка превращается в какое-то безумное представление. Макс постоянно что-то роняет, я пытаюсь спасти ситуацию, но только делаю хуже. Соус для лазаньи брызгает во все стороны, когда он слишком энергично его перемешивает.
— У тебя томатное пятно на носу, — говорит он и неожиданно наклоняется близко-близко, вытирая его пальцем.
Пока укладываем слои лазаньи, он постоянно оказывается рядом: то прижмется слегка, помогая раскладывать листы пасты, то коснется моей руки, передавая соус. От каждого прикосновения по телу пробегают мурашки.
Когда блюдо отправляется в духовку, начинаю мыть посуду. И вдруг чувствую, как Макс подходит сзади, обнимает, кладя руки мне на живот, и легко целует за ушком. Я замираю, как статуя, дрожа всем телом. Тарелка выскальзывает из рук, с шумом падая обратно в раковину.
— Ты чего такая напряженная? — шепчет мне на ухо. — Я же не обижу тебя, маленькая. Никогда.
Я выдыхаю, немного расслабляюсь в его руках. Он не сделал ничего плохого и не перешел границ.
— Давай пока фильм посмотрим? — предлагает он, не спеша отпускать меня.
Он вообще чувствует себя здесь как дома. Возможно, потому что исследовал всю мою квартиру, когда оставался со мной во время болезни?
В комнате Макс садится на диван и мягко тянет меня за руку. Я неуверенно присаживаюсь рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Выбираем какой-то детектив с юмором, я даже не вникаю в сюжет. Через несколько минут его рука оказывается на моих плечах, и он осторожно привлекает меня ближе.
— Иди ко мне, — тихо говорит Макс, и я, помедлив секунду, позволяю себе откинуться назад, укладываясь на его груди. Сердце колотится, как безумное, но размеренное дыхание Макса и его теплые объятия постепенно успокаивают.
Макс невесомо гладит мое плечо кончиками пальцев, иногда касается волос. Мы почти не следим за фильмом. Макс то и дело целует мой висок, щеку, макушку — легко, почти невесомо, словно боится спугнуть.
Я поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом, и он снова целует меня. Так же нежно, как в первый раз, но теперь увереннее. Его пальцы скользят по моей шее, зарываются в волосы. Ловлю себя на мысли, что меня это не пугает и мне приятны эти ощущения. Мне хочется не бояться, мне хочется заклеить все свои раны изнутри. Внезапно замечаю какое-то движение за окном. Приподнимаюсь, всматриваясь — там, в свете фонарей, кружатся в воздухе первые снежинки.
Завороженная этим зрелищем, я встаю и подхожу к окну. Через несколько секунд Макс обнимает меня сзади, прижимая к себе.
— Первый снег, — шепчу я, прослеживая взглядом танец мокрых хлопьев.
— Загадывай желание, — отвечает он, разворачивая меня к себе. В полумраке комнаты его глаза кажутся темнее обычного. — Я своё уже загадал.
Он наклоняется ко мне, и я привстаю на цыпочки навстречу. Этот поцелуй другой, в нём столько трепета… Нет больше осторожности, но и напора я не чувствую.
Смотрю в его глаза и вижу в них столько нежности, что перехватывает дыхание. За окном падает первый снег, в духовке дозревает наша кривоватая лазанья, а я впервые за долгое время чувствую спокойной. Спокойной рядом с Максом.
Глава 23. Макс
Смотрю на Янку через стол. Она осторожно помешивает остывший зеленый чай, взгляд блуждает где-то далеко. Снова в своем космосе.
— Яна, ты здесь вообще? Я понимаю, что у тебя снова парад планет в голове, но может скажешь что-нибудь? Расскажешь, как у тебя дела? — спрашиваю мягко, пытаясь улыбнуться, хотя внутри все немного бомбит.