Сейчас же я готов часами разгадывать Янкины тайны. Хотя черт… как же хочется ее. До дрожи, до помутнения. Но впервые в жизни секс не выходит на первый план. Важнее понять, что прячется за этими настороженными глазами, за этой броней отчуждения.
Да, мне хочется большего, хочется также прорастать в ней, как и она во мне. Но мне важна она сама: её переживания, её боль, радость, желания, цели, мечты.
Мама уже прожужжала все уши, что за загадочная такая Яна. Она спит и видит, как будет готовить своего фирменного гуся для встречи гостьи. Знакомство с родителями никогда не было для меня чем-то сакральным. Мои мама и папа с детства знают, с кем я общаюсь или встречаюсь. Они не лезут с указаниями или непрошенными советами в мою личную жизнь, но готовы всегда помочь с советами. Но, для Янки я хочу сделать особенное знакомство, у меня вообще очень много планов на эту девочку. Мне хочется спрятать ее или показать всему миру. Да, мам, прости, видимо это произойдёт не так скоро, как тебе бы хотелось и одним твоим фирменным гусем мы не обойдемся.
Сейчас я не понимаю что с ней происходит. Снова все закрыто на замки, а ключи выброшены. Именно выброшены, а не потеряны. Я готов найти отмычки и потратить на это достаточно времени, чтобы хоть немного приоткрыть эти двери.
Все изменилось в один момент. Ещё несколько дней назад мы мило болтали и переписывались. В переписке Яна всю неделю была такой живой: делилась новостями, шутила. А сейчас будто окаменела. Я по крупицам собираю информацию о ней. Картинка-то есть, осталось подобрать краски чтобы разукрасить. Но, мне всё равно не хватает каких-то важных деталей. И Василёк не спешит мне их предоставить. Я ничего не знаю о ее прошлом и о её семье. На все вопросы она не отвечает, ловко переводя тему. Я пытаюсь разгадать этот ребус, но она не дает мне ни единого шанса.
Что-то здесь не так. Сжимаю кулаки, потому что сдерживаться всё сложнее. «Была занята «всё хорошо, просто дела» — это то, что я читал последние дни. Яна на долго пропадала, выпадала из сети, не брала трубку.
Внутри ворочается тревога, закручиваясь всё сильнее — может, я что-то упускаю? Может, кто-то появился?
Боковым зрением отмечаю какое-то движение. За окном начинают кружиться снежинки — крупными, пушистыми хлопьями. Судя по объёму, похоже в ближайшее время снег выполнит годовую норму, коммунальные службы явно будут не рады. Декабрь будет снежный.
В мыслях гоняю наши планы после сессии. Янка еще не знает, что я уже забронировал нам домик на горнолыжном курорте. Как раз уже закончатся новогодние праздники, людей будет не много. Судя по ее любви к скорости на мотоцикле, сноуборд ей зайдет. Я уже в предвкушении этих каникул. Думаю, она оценит. Я ей купил яркую экипировку и шлем с ушками. На новый год тоже планирую сделать ей сюрприз.
Яна смотрит на снег заворожённо, и на секунду я вижу в её глазах что-то похожее на детский восторг. Но она снова резко замыкается в себе.
— Поехали, отвезу тебя домой, — говорю я, расплачиваясь. — Совсем метёт.
В машине молчание становится густым, как снежная пелена за окном. Я чувствую напряжение, которое нарастает. Яна смотрит на дорогу, изредка поглядывая на меня, будто хочет что-то сказать, но не решается. Я не спешу и не тороплю. Она попросила время, сделав шаг навстречу, сказав, что всё-таки что-то должна мне рассказать. Но, я нутром чую, что мне не понравится то, что я услышу.
Снегопад становится все сильнее. Ощущение, что мы попали в снежную бурю. Машину слегка заносит на поворотах, видимость ухудшается с каждой минутой, дворники мельтешат, пытаясь спасти ситуацию. Когда мы подъезжаем к дому Яны, спустя полтора часа диких пробок, дорогу уже основательно замело.
Выхожу из машины, чтобы проводить её и уже у подъезда заявляю:
— Я останусь у тебя, — не сильно красиво ставить её перед фактом. Но меня бомбит.
— Что? Нет, Макс… — Яна теряется, прижимает плечи к голове и обнимает себя руками.
Сжимаю челюсти. Ну разве я хоть раз дал понять, что могу причинить ей вред? Беру себя в руки и максимально спокойно, на сколько это сейчас возможно, отвечаю:
— На улице метель, я не поеду обратно через весь город. Судя по пробкам и снегопаду, я доеду хорошо, если к утру.
Она вздыхает и кивает, открывая дверь подъезда.
Смотрю, как Янка возится с ключами у двери своей квартиры. Её руки едва заметно дрожат, и она никак не может попасть в замочную скважину. Странно видеть её такой — она точно не со мной сейчас. Наконец, дверь поддается. В квартире стоит особенная тишина — та, которая бывает, когда долго никого не было дома. Янка механически щелкает выключателем, и желтый свет заливает прихожую, суетливо убирает какие-то вещи. У меня стойкое ощущение, что она не ночевала дома прошлой ночью. Ответы на все свои вопросы я явно сейчас не получу, даже пытаться не стоить.