— Так, сестрёнка, с новогодней программой поможешь и свободна. Сессия на носу, нечего тебе тут пропадать. Помощница уже вроде справляется.
В груди разливается тепло — его вечная забота вызывает улыбку. Киваю в ответ, но Игорь вдруг прищуривается и с интересом разглядывает моё лицо:
— Кстати об улыбках… Что-то часто они на твоём лице появляться стали. Не поделишься причиной? Это случайно не тот одногруппник на жёлтой машине? — произносит осторожно и с улыбкой, делая кавычки руками в воздухе.
Сердце предательски ёкает, а щеки мгновенно вспыхивают. Как он узнал про Макса? Я же никому… Пальцы нервно теребят салфетку, пытаюсь сохранить невозмутимый вид, но выходит откровенно паршиво.
— Ты… откуда… — голос предательски дрожит, выдавая моё смятение. Игорь только усмехается, но в глазах я не вижу веселья.
— Слушай внимательно, сестрёнка. Если этот твой «одногруппник» хоть раз тебя обидит или я увижу хоть намёк на слёзы на твоём лице — башку ему оторву. Без вариантов.
Пытаюсь перевести тему, но внутри всё переворачивается от этой заботы. Как бы Игорь ни храбрился, как бы проявлял мягкость, я знаю — он всегда защищал меня, с самого детства.
Андрей, наш бармен, подходит со свежесваренным кофе. Благодарно киваю. Он всегда знает, когда нужно разрядить обстановку. Болтаем о какой-то ерунде, смеёмся над его историями про посетителей. На душе становится легче. Игорь отлучается в кабинет, мы с Андреем продолжаем мило беседовать.
И неожиданно время словно застывает. По обе стороны от меня на стойку опускаются руки, покрытые татуировками. Хриплый, прокуренный голос обжигает ухо:
— Ничего себе, как ты выросла, девочка моя… Мы в прошлой раз не закончили…
Меня накатывает волной отвращения и страха. Я покрываюсь колючими мурашками словно осколками, меня сразу бросает в пот.
Нет, нет, нет! Это не может быть правдой. Этот голос… На протяжении стольких лет он до сих пор преследует меня в кошмарах.
У меня полная дезориентация в пространстве. Ощущение, что моё сознание уже не здесь. Наблюдаю за всем будто со стороны. Пальцы резко ослабевают. Чашка выскальзывает из рук и с грохотом катится по стойке. В ушах шумит, перед глазами плывёт.
Краем сознания вижу, как Игорь бежит по лестнице со второго этажа перескакивая через ступеньки. Какая-то суета, голоса, крики, но я словно под водой — меня не волнуют эти звуки. Они будто размываются в моём сознании, становятся приглушёнными, пока совсем не перестают звучать в моей голове.
— Яна! Яна, дыши! Смотри на меня! — чей-то голос пробивается сквозь пелену, которая накрыла моё сознание, паника не отступает, но даёт возможность слышать.
Всё это время мне казалось я не шевелилась, замерла. Но только сейчас понимаю, что меня трясёт. В помещении тепло, но зубы отбивают какой-то ритм и стучат так, что могут раскрошится.
Чувствую, как меня подхватывают меня на руки. Мне сейчас всё равно кто это и куда меня несут. У меня нет сил даже сосредоточится на лице этого человека. Только по ощущениям понимаю, что мы на улице. Холодный воздух немного отрезвляет, но дрожь только усиливается. Попадаю в тёплый салон автомобиля.
— К маме моей вези, — узнаю голос Игоря, отмечая что он звучит глухо, но уверенно.
Оцепенение от шока начинает постепенно отпускать. Понимаю, что Игорь говорит это водителю.
Всю дорогу он крепко держит мою руку, периодически посматривая на меня. Я просто закрыла глаза, мне темно. Я не знаю, сколько мы ехали и как быстро добрались.
Тётя Лена открывает дверь в халате с улыбкой на лице, но мгновенно оценив ситуацию, берет меня за руку и ведёт в глубь дома. Пока я сижу, завёрнутая в плед, она колдует на кухне — травяной чай, мёд, успокоительные капли.
Меня ни о чём не спрашивают, не разговаривают со мной, я тоже не подаю голос. Ощущение, что он вовсе пропал, а губы так плотно сжаты, что я не смогу разомкнуть их, даже если захочу. Засыпаю только под утро, измотанная паникой и воспоминаниями. В голове туман, но тётя Лена рядом, я понимаю где я и с кем. Именно это помогает мне не соскользнуть обратно в темноту.
Следующий день помню урывками. На парах сижу как в вакууме — ничего не слышу, не понимаю. Меня не хотели отпускать. Но, в четырёх стенах я боюсь сойти с ума. Мне нужно пространство и мне нужно переключить свой мозг.
Телефон разрывается от сообщений. Игорь переживает, и чтобы не усиливать его тревогу, на автопилоте ему отвечаю: «все хорошо», «да, в порядке», «не волнуйся». Внутри всё ещё колотит от страха. Макс тоже не отстаёт от брата. Но у меня нет сил на общение и на то, чтобы рассказать, что случилось — тоже. От меня ему достаются такие же односложные ответы, как и Игорю.