— На хуй Вику, на хуй всё, мне нужно вернуть Янку.
— Ладно, потом что было?
— Я не знаю, как тебе это объяснить, — я тянусь за следующей сигаретой, но Арс успевает перехватить пачку. — Это не моя тайна.
— Может просто забить?
— А ты забил?
Арс сводит брови и смотрит мне в глаза. Мне не нужно слышать его ответ, я его знаю без слов.
— Я не знаю, как мне быть. Боюсь сделать что-то не так. Сказать не то. Она как… как раненая птица. Один неверный шаг — и улетит. Навсегда, — опускаю голову и еле слышно произношу то, что разъедает меня изнутри. — Или уже улетела.
— Может вам просто нужно время?
— Время для чего? — я почти кричу. — И сколько ждать: год, два? Я без неё задыхаюсь.
Арс молчит.
— Знаешь, — говорю я, — когда она рядом, всё становится правильным. Будто пазл складывается. А сейчас… сейчас всё рассыпалось.
— Тогда собери заново, — Арс хлопает меня по плечу и пожимает плечами. — И завязывай с этим. — кивает на сигареты.
— Как? — спрашиваю в пустоту.
— Для начала проспись и приведи себя в порядок, — Арс встаёт и начинает убирать бутылки.
Не помню, как добредаю до спальни и падаю лицом в подушку.
Едва открыв глаза, на меня наваливается понимание того, что утро и день не будут добрыми. А еще это чертово похмелье с головной болью и чувством вины.
Бреду в ванную, включаю холодную воду. Лицо в зеркале чужое, опухшее, с красными глазами и щетиной. Плещу водой, пытаясь смыть следы бессонных ночей. Бесполезно. Всё равно видно, что я в полной заднице. Но не из-за себя — из-за неё.
«Собери заново» — слова Арса звучат в голове рефреном. Легко сказать Собери. Как? Мне не хватает недостающей детали — Яны. Мне все равно на ее прошлое, для это ничего не значит. Я люблю ее. Со всеми шрамами и страхами. Хочу показать Яне, как это — когда тебя любят просто так. Без условий. Без «если». За то, что ты есть. Я готов стать катетером в ее вене, чтобы пустить по сосудам мою любовь и заботу, которое станет для нее лекарством.
Через час нужно быть в универе. Натягиваю первую попавшуюся чистую рубашку, глотаю две таблетки аспирина. В висках по-прежнему стучит, но это даже хорошо. Физическая боль отвлекает от той, что внутри.
В зеркале заднего вида моё помятое отражение. Сколько ни умывался, сколько ни пытался привести себя в порядок — всё без толку.
Паркуюсь на привычном месте возле универа. Яну замечаю сразу. Она здесь. Мои внутренние локаторы настроены не неё. Стоит у входа, кутается в огромный шарф, как в броню.
Выхожу из машины. Ноги сами несут к ней, хотя разум кричит: «Дай ей время, идиот!». Но как дать время, когда каждая минута без неё как будто не жизнь?
— Привет, — мой голос хриплый, будто я вчера полночи не говорил с Арсом, а кричал.
Она поднимает голову и я вижу любимые голубые глаза… Когда она говорила о прошлом в них была боль, а сейчас — пустота.
— Нам надо поговорить, — слова вылетают прежде, чем успеваю подумать.
— О чём? — она поправляет шарф. — Мне кажется, всё уже сказано.
— Нет, не всё, — делаю шаг ближе. Она не отстраняется, но я чувствую, как напрягается. — То, что ты рассказала вчера…
— Это была ошибка, — обрывает она, — Я не должна была. Забудь.
— Такое можно забыть? — почти шепчу, — Яна, я хочу извинится и нам нужно поговорить.
— У меня много дел, — она отступает, обхватывает себя руками. — И холодно. Мне пора.
— Подожди, — не могу позволить ей уйти. Не сейчас. Не так.
Она не слушает, для неё наш диалог окончен. Разворачивается, чтобы уйти, но я успеваю поймать её за руку.
— Я не отпущу тебя, — шепчу ей на ухо. — Можешь строить свои стены, можешь прятаться, можешь притворяться, что тебе всё равно. Но я никуда не уйду.
Она вздрагивает. На секунду, всего на одну секунду — подаётся навстречу, и я чувствую, как колотится её сердце. Или это моё? Уже не разобрать.
Но затем, будто сморгнув наваждение, мягко высвобождается из захвата и убегает.
Достаю телефон, пишу сообщение:
«Я всегда рядом»
Отправляю и иду на пары. Знаю, что она не ответит. Не сегодня. И не завтра. Но я буду писать ей каждый день. Маленькие напоминания о том, что она не одна. Что есть человек, который видит её настоящую — со всеми шрамами, страхами и опасениями. И всё равно остаётся рядом.
Любовь — это марафон, а не спринт. И я готов бежать эту дистанцию столько, сколько потребуется. Потому что она — мой Василёк. Мое всё. И по-другому уже не будет.
Я берег эти слова глубоко внутри себя, но только ей я готов сказать: «Я люблю тебя».