Когда они входят в ванную, мужчина делает короткий звонок – всего пара обрывистых фраз. Кладет трубку, встречает ее, наверное, испуганный взгляд. Объясняет, что просил заменить постельное белье – они запачкали его кровью.
Отчего-то Даше становится понятно, что персонал вопросов ему задавать не будет.
– Я набрал тебе воду, – тихо произносит мужчина, делая неопределенный жест рукой в сторону мраморного джакузи. – Будь, как дома.
От последних слов внутри становится как-то горько, и девушка напряженно смотрит вниз, пытаясь не разреветься на глазах ее похитителя-спасителя. Она все еще не знала, как его называть.
Мужчина не уходил. Напротив, он даже присел на краешек джакузи, не сводя с нее взгляда и явно собираясь остаться. Не отреагировал ни на приподнятую бровь, ни на деликатное покашливание.
– Я не уйду. В таких местах, как этот притон, у каждого может съехать крыша. Откуда мне знать, что когда я покину помещение, ты не решишь свести концы с концами?
Что-то логичное в этом было, но менее неловко не становилось. Она не любила раздеваться перед клиентами. Они всегда делали все сами.
А он… он смотрел. Пристально, настойчиво. Словно изучал ее поведение. Сделает ли так, как он просит, или будет сопротивляться?
Вот только она устала сопротивляться. И надолго уяснила одну вещь – если мужчина не получает того, чего хочет, то он берет это силой.
Потому и отвернулась от него – лишь бы не видеть взгляд – и начала расстегивать молнию на боку. Маленькое черное платье, прям как завещала мадам Коко, вот только до неприличия короткое.
Она не носила белья – порой, клиенты срывали его так, что было больно, – так что как только кусок ткани слетел на пол, она услышала, как брюнет усиленно вдохнул.
– Ты красивая.
Она знала. Знала и то, что он не хочет ее изнасиловать. У него уже была такая возможность, и не одна, он просто… не делал этого.
Даше хотелось ему верить. Как-то отчаянно и тоскливо. Она надеялась, что все же поговорит с ним, объяснит ситуацию, попросит отпустить. К Умуту. А он уже ей поможет, это точно.
Она обернулась. Специально не смотрела ему в глаза – боялась увидеть в них похабное желание. Не хотела портить образ, который уже успела нарисовать в своей голове.
Пошла. Медленным шагом. С быстро бьющимся сердцем. Ей придется пройти мимо него, скользнуть в воду, выдавить как можно больше пены – а там добрые пузыри скроют отчего-то неловкую наготу. Так она и сделала. Обожглась почти, горячая вода стала сюрпризом. Все, на что она могла рассчитывать в последние несколько месяцев – тонкие струйки, дай Бог, теплого душа.
– Как тебя зовут?
Спиной сидит, не поворачивается. Хоть здесь старается почтить ее неприкосновенность. Вот только заговорить все пытается. А ее словно кошка за язык тяпнула.
– Я помочь хочу, вызволить тебя отсюда, – все тело напрягается, вытягивается, как струна гитарная, когда за колок потянешь. – Ты же не местная. По-турецки не все понимаешь, синяки у тебя. Все, кто там работает на добровольной основе, не сопротивляются. Они хотят этим заниматься. А ты…
“А я дура”.
– А ты в помощи нуждаешься, Даша.
Вскидывает голову, щурит глаза. Откуда имя ее знает?
– В борделе сказали. Ты же русская, так? Позволь помочь тебе, у меня есть связи, вызволим тебя отсюда.
Думает. Почти минуту, которая тянется дольше часа.
А затем кивает.
– Хорошо, – он почти готов улыбнуться, когда она добавляет. – Но только при одном условии.
– Каком? – любопытство заставляет его наклониться чуть вперед в то время, как она отклоняется назад.
– Больше никогда меня… не трогай.
Когда эхо ее голоса затихает, Вику кажется, что внутри него разбилась надежда.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов