Поглаживая рукой яички, она попыталась дотянуться губами до основания, но это оказалось не просто — великоват для её горла. Она закашлялась и выпустила слишком крупную «игрушку» изо рта, за которой потянулась ниточка тягучей слюны.
Облизнув губы развернулась и закинула ногу, как заправская наездница, усевшись на живот парня и уперевшись руками в его грудь. Немного поёрзав, чувствуя, что вся истекает любовными соками, слегка прогнула спину, приподнимая упругую попочку, без помощи рук, медленно и плавно насадилась на твёрдый как сталь стержень.
Охнув от нахлынувшего ощущения, начала размеренно раскачиваться, чувствуя, насколько туго и сладостно он заходит в её тело. С губ невольно стали срываться всё более громкие стоны, а юноша, подхватив ритм, начал усиленно помогать бёдрами, проталкивая член всё глубже и вызывая просто сумасшедшее состояние эйфории.
Когда Зак стал гладить и покручивать в пальцах её соски, то разум застелила какая-то пелена, лишая возможности мыслить и даже просто осознавать реальность. Темп всё увеличивался, переходя в безумную скачку.
— Сильнее!! — прорычала она, и когда он выполнил просьбу, застонала в голос, трясясь всем телом словно в эпилептическом припадке.
Юноша обхватил её бёдра, вжимаясь ещё сильнее, выгнулся дугой, проникая в её плоть на максимальную глубину и под протяжный стон излился вулканом, наполнив её трепетное лоно.
Когда Закария проснулся, Милисент уже ушла. Позже, спустившись вниз увидел её суетящейся в обеденном зале. Она раздавала указания слугам, одновременно выговаривая что-то провинившемуся мальчишке, помощнику истопника. Увидев Зака тепло улыбнулась и подчёркнуто вежливо поприветствовала, как очень важного гостя, словно не провела эту ночь в его объятиях. Лишь ярко горящие глаза могли её выдать, но эту примету не в силах скрыть ни одна удовлетворённая женщина.
Закария не был глупым, и сразу принял условия игры.
— Доброе утро госпожа Милисент.
— О, рада вас приветствовать Закария! Хорошо ли вам спалось?
— Благодарю, у вас прекрасная гостиница, я отлично отдохнул, — хитро улыбаясь ответил юноша.
— В таком случае, возможно вы захотите задержаться у нас немного дольше? — женщина бросила на него быстрый, лукавый взгляд.
— Я счёл бы за счастье погостить в таком прекрасном месте, — грустно вздохнул он, — но, к сожалению, наше дело совершенно не терпит отлагательств. Однако обещаю, что по дороге назад непременно остановлюсь у вас снова.
— Что ж, «Лесной приют» с радостью встретит вас в любое время, — вздохнув она подошла и шепнула ему на ухо, — как и я… милый.
— Господин! — влез в разговор, сидевший за столом Дозель, — к сожалению мы не сможем отправиться сегодня. Я договорился с несколькими покупателями, распродать все трофеи и получить деньги мы сможем только завтра, не раньше. И тогда сразу тронемся в путь.
— Зеп! — Нахмурившийся Закария собрался возразить, но подумав, нехотя согласился. — Ладно, делать нечего, не таскать же с собой эту кучу барахла.
На завтрак им подали яичницу с большими ломтями прожаренного до хруста бекона, свежий белый хлеб, различные соленья, ароматную сдобу и душистый травяной чай. От последнего, впрочем, Дозель отказался в пользу красного, слегка разбавленного вина. Трапеза уже подходила к концу, когда в дверь вбежала служанка и на весь зал сообщила, — госпожа, ваша сестра едет!
Лицо молодой женщины тут же сделалось постным. Она вздохнула и смущённо улыбаясь обратилась к сидящим за столом компаньонам: «Прошу, не обращайте внимания, вира Уилфрид… несколько назойлива, простите…».
Закарии стало любопытно, в чём причина таких перемен настроения Милисент, и он с интересом уставился на дверь. Ожидания его не разочаровали, колокольчик звонко тренькнул, и в зал вошла… Милисент.
Зак удивлённо завертел головой, глядя поочерёдно на хозяйку, потом на гостью, и с запозданием понял: «Они не близняшки, но до чего же похожи! Наверняка сестрицы».
Действительно, молодые женщины были похожи, даже причёска одинаковая, вернее облако кудрявых светлых волос. Однако, приглядевшись можно было понять, что вошедшая девушка немного младше — всего на пару лет, и судя по всему, обладает куда более свободным и независимым нравом.