Резкого контраста не было но Зак заметил, постепенно, по ходу их движения лес становился словно больной — листья потемнели, скручивались, стволы изгибались под странными углами, переплетались, на ветвях всё чаще появлялись огромные наросты, как будто опухоли. Местами пожелтела и осыпалась листва, а на её месте вырастали пучки каких-то игл, скрюченных словно артритные пальцы старой ведьмы.
Мхи покрывали землю бесформенными клочьями разных цветов, от тёмно-бурого, как спёкшаяся кровь, до небесно-голубого, о котором Дозель высказался: «если жизнь дорога, то лучше не трогать».
Постепенно дорога становилась всё уже и ухабистее, пока вовсе не превратилась в широкую, извилистую тропу, по которой можно было ехать лишь друг за другом.
Лес потихоньку мельчал, превращаясь в островки густых зарослей, состоящих из небольшого количества кривых, чахлых деревьев и густых кустарников, чувствующих себя тут значительно лучше.
Видимо эти породы растительности, ни одну из которых Закария не узнавал, прекрасно адаптировались к существованию в этом проклятом месте. Спутники поднялись на невысокий холм и перед ними раскрылась огромная долина, от края до края с островками растительности и вкраплениями огромных каменных глыб, разбросанных в хаотичном порядке. Местами возвышались довольно большие скалы, устремляя острые пики вершин в небеса.
Вообще, вся картина создавала впечатление, что какой-то сумасшедший творец замешал в гигантском решете горы, леса, ручьи и разбросал как придётся, не заботясь о таких мелочах как законы природы и сосуществование разных форм жизни.
Климатические аномалии также не были редкостью — Зеппин рассказывал, что, здесь можно двигаясь в одном направлении, ни с того ни с сего, из жары угодить в полосу сильного холода. Некоторые искатели даже получали обморожения, а то и вовсе замерзали. И поразительно, что в другой раз, проезжая тем же маршрутом ничего подобного не случалось, словно погодная аномалия исчезала или перебиралась в другое место. Зак, конечно, смотрел во все глаза и вертел головой — юноше, впервые попавшему в такое место, всё было интересно и любопытно.
Через несколько часов однообразный ландшафт стал приедаться, и юноша начал клевать носом, наклоняясь всё ниже к холке лошади. Внезапно, справа до него раздался тонкий, едва уловимый свист, который плавно нарастал и звучал всё пронзительнее. Зак разлепил глаза и принялся озираться, выискивая источник звука.
— Смотрите по сторонам, сейчас где-то здесь откроется спонтанный портал! — Дозель выглядел не на шутку взволнованным и крутился волчком, но вдруг застыл, глядя куда-то в сторону. Вытянув руку крикнул, — вон там!!
Зак посмотрел куда указывал Зеппин и увидел, как в сотне шагов, в центре большой проплешины начинает клубиться красно-жёлтый песок, которым покрыты некоторые участки пустошей. Писк к этому моменту дошёл до своего предела и на секунду затих, после чего раздался негромкий хлопок, словно вылетела пробка из бутылки игристого вина. Тут же воздух в этом месте словно сгустился, задрожал как мираж на дороге в жаркий день.
Увиденное было таким красивым и выглядело совершенно безопасным. Зак любовался невиданным доселе зрелищем, едва не приоткрыв рот.
Вдруг из этого марева показалась здоровенная клыкастая башка, а через миг наружу шагнуло непонятное существо. Ростом оно было футов семь, не меньше, и больше всего походило на огромную человекоподобную обезьяну. Покрытое буро-коричневой шерстью с рыжими подпалинами по бокам и плечам, с приплюснутой, узколобой головой и выдвинутыми вперёд мощными челюстями, с торчащими вверх клыками. Короткие мощные ноги опирались на крупные раздвоенные копыта, отливающие чёрным глянцем, словно он был обут в новенькие резиновые галоши.
Но самое поразительное — у него было четыре руки. Две здоровенные мускулистые лапы невероятной длинны — едва согнувшись он легко доставал ими до земли. Ещё две, гораздо более тонкие и короткие, торчащие прямо из груди, где-то на месте сосков. Они выглядели бы чуждо и до смешного нелепо, если бы не оканчивались толстыми пальцами с жуткого вида загнутыми когтями, дюймов по шесть каждый, такие же чёрные, блестящие, бритвенной остроты.
Раздувая широкие плоские ноздри, существо с жадностью втягивало воздух, принюхиваясь к новому для него миру, и поводило по сторонам головой. Когда взгляд его упал на пару путешественников, маленькие злобные глаза словно полыхнули красным.