Осмотрел всё внимательно, поднялся наверх, где поджидающий меня Милош ухватился за баллоны и помог вылезти на сушу. Изложил ему суть проблемы, особенно подробно описал толщину петель и замка. Он удовлетворённо кивнул и умчался в кузов пикапа, где провозился некоторое время. Вернувшись обратно, передал мне три небольших цилиндра, со вставленными в них металлическими трубками дистанционных взрывателей. В другой руке он держал пластиковые хомуты, которыми требовалось прикрепить взрывчатку в нужных местах к решётке.
— А не много ли будет? Может одной хватит? — С сомнением протянул я, хорошо зная своего товарища.
— Не-не, в самый раз! Нам же нужно, чтоб с гарантией. — Предвкушая хороший бабах расплылся в широкой улыбке.
Спорить с экспертом не стал, снова плюхнулся в воду, кое-как прикрепил взрывчатку в те места, куда советовал специалист, и выплыл наверх. Он опять помог мне выбраться, и мы отошли к пикапу. Милош вытащил из кабины небольшую коробочку и произвёл подрыв.
Ну, что сказать? Зная его злодейскую натуру, я опасался, что что взрывом разворотит к чёртовой матери весь фонтан, или в крайнем случае, решётка вылетит из воды и приземлится прямо в кузов нашего Ниссана. На самом деле, взрыв получился довольно тихий, больше похожий на «большой бульк», сопровождаемый приличным всплеском. Брызги разлетелись метра на два вверх и в стороны.
— Ну, что Милош, пришла пора прощаться, — мы крепко обнялись, — береги себя, Киру, детей, ну и Фаризу мою, конечно.
— Стас, за нас не волнуйся, мы не подведём! Ты главное береги девочек, и сам не лезь куда не надо, а мы будем ждать, сколько потребуется. Удачи вам!
Я хлопнул его по плечу, надел маску и в третий раз спрыгнул в воду.
Снова спустился ко входу, оглядел вырванную, искорёженную решётку, лежащую на дне в нескольких метрах. Посветил фонарём во тьму прохода, словно в глотку гигантского монстра, в которую мне предстоит влезть.
Несколько секунд потратил, чтобы успокоить дыхание, иначе никаких запасов воздуха не хватит, а мысль, что где-то на середине пути он может закончиться, заставляла сердце биться ещё быстрее, что приводило к обратным результатам.
Наконец взял себя в руки, осторожно, по пояс пролез внутрь, затем просунулся дальше. Немного освоившись, мысленно поблагодарил создателя, что не страдаю клаустрофобией, двинулся вглубь прохода, разгоняя светом фонаря тьму и стараясь экономить дыхание.
Пару раз стукнулся баллонами о верхнюю часть тоннеля, но постепенно приноровился и дело пошло быстрей. Вскоре я потерял представление о том, насколько продвинулся вглубь тоннеля и как далеко находится выход.
Унылое однообразие вокруг — серые бетонные стенки, узкий проход и белое пятно света, едва пробивающее толщу мутной воды, постепенно теряясь во тьме. Тишина и лишь время от времени звук выдыхаемого воздуха, облаком пузырей, устремляющимся куда-то вверх и за спину.
Я уже не мог сказать, как долго тут нахожусь — пять минут, пятнадцать, пятьдесят? Снова возникшее чувство тревоги нагоняло мрачные мысли: «что, если я каким-то образом попал в огромную замкнутую трубу, из которой нет выхода? Сколько времени смогу здесь ползать, пока не закончится воздух?»
Приходилось «на зубах» заставлять себя сохранять спокойствие и не поддаваться панике.
У меня ещё с армейских времён сохранилась привычка, в напряжённой обстановке, или во время боя, напевать про себя что-нибудь. Помогает снять эмоциональную нагрузку. Как бессмертный Данила Багров декламировал, шагая по лестнице небоскрёба: — «Я узнал, что у меня, есть огромная семья…»
Сейчас, среди этого жуткого мрачного безмолвия, сами собой в голове зазвучали слова давно забытой песни:
Постепенно дыхание выровнялось, успокоился пульс, движения подстроились под ритм, стали более уверенными и точными.
Внезапно тоннель стал понемногу забирать вверх, постепенно расширяясь и превращаясь в вертикальную квадратную шахту, в одну из стен которой вмонтированы толстые скобы, заменяющие лестницу.