Мы остановились перед дверью кабинета главврача.
— Подожди здесь, — сказал Виктор.
— Нет, — ответила я. — Это и моя проблема, я тоже зайду.
Он мысленно что-то прикинул, а затем кивнул. Я постучала и толкнула дверь.
Баринов всё ещё сидел в кресле, но теперь с видом человека, который уже мысленно праздновал победу.
— А, явилась, — произнёс Баринов с нехорошей улыбкой. — Приползла-таки извиняться?
— Елена Сергеевна, — тут же подхватил главврач с облегчением в голосе, — я очень рад, что вы вернулись. Думаю, если вы сейчас скажете несколько слов Вадиму Витальевичу, мы сможем всё уладить по-хорошему и…
— По хорошему уже не получиться, — возразил Баринов. — Я слишком должно ждал… — Он осёкся на полуслове.
Его взгляд упал на Виктора, который вошёл к кабинет только сейчас, будто специально давал всем присутствующим тут высказаться. Краска схлынула с лица Баринова, оставив сероватый оттенок, в глазах появилось недоумение.
Борис Михайлович нахмурился.
— А вы кто? — спросил он, переводя взгляд с меня на Виктора — У нас здесь служебное совещание, и посторонним…
— А я тут услышал, — холодно перебил Виктор, закрывая за собой дверь, — что директор «Арктика Групп» пригрозил вам перестать сотрудничать с больницей, если вы не уволите эту медсестру.
В кабинете стало очень тихо.
— Так вот, — продолжил Виктор, после небольшой паузы, — я владелец этой фирмы.
Глава 7
Баринов сидел как громом поражённый. Его самодовольная ухмылка исчезла полностью. Он открыл рот, но смог выдавить только хриплое:
— Виктор Андреевич… это просто недоразумение. Я…
— Недоразумение? — В голосе Виктора слышалась такая ледяная ярость, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ты требуешь уволить женщину, которая отстаивает свои личные границы и достоинство, шантажируешь больницу отказом в поставках оборудования. Это ты называешь недоразумением?
«Видимо, вчера Виктор он всё-таки поговорил с Мироном и выяснил, что на самом деле произошло». От этой мысли стало немного легче, но сердце всё равно продолжало бешено колотиться.
Баринов судорожно сглотнул.
— Я не думал, что она…
— Ты уволен. Сдашь дела своему заместителю. И мы еще поговорим о том, что произошло, отдельно.
Баринов побледнел ещё сильнее, его рука дрогнула.
— Виктор Андреевич, вы не можете вот так…
— Могу, — спокойно ответил Виктор. — Компания моя. И я не держу в ней людей, которые позволяют себе подобное поведение.
Борис Михайлович сидел за своим столом, словно окаменев. Его глаза растерянно бегали между Виктором, Бариновым и мной. Он явно не ожидал такого поворота.
Виктор повернулся к нему:
— Я думаю, нет причин для служебных расследований.
— Да, разумеется, — согласился главврач. — Елена Сергеевна — один из наших лучших сотрудников. Мы очень дорожим ей и не сомневаемся в ее моральных качествах.
Я стояла чуть позади Виктора и молчала. Внутри меня творился настоящий ураган, все смешалось воедино: облегчение, стыд, благодарность и странное, тёплое волнение от того, как решительно и жёстко Виктор встал на мою защиту.
— Вот и отлично. Но, Борис Михайлович, — продолжил Виктор уже мягче, — и я прошу вас дать сегодня Елене Сергеевне отгул.
Главврач кивнул.
— Без вопросов, Виктор Андреевич. Елена, вам на самом деле стоит прийти в себя после… — она кашлянул в кулак, быстро взглянув на Баринова очень недружелюбно. — Идите отдыхать. Если понадобится еще завтра выходной, то позвоните.
Я была в лёгком шоке. А Виктор положил руку мне на поясницу и мягко, но решительно направил меня на выход из кабинета.
Мы шли по коридору. Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя странную пустоту и лёгкую дрожь во всём теле. Я, когда звонила, ожидала… Не знаю чего, это был жест отчаяния. Но точно не ждала, что все завершится увольнением Баринова и моим отгулом.
Виктор так и шёл, не убирая руку с моей спины. Она приятно грела и придавала уверенности. Его присутствие меня почему-то волновало.
— Ты в порядке? — вдруг тихо спросил он.
— Спасибо… — выдохнула я. — Спасибо, что так быстро приехали.
Он слегка улыбнулся уголком губ.
— Если считаешь себя моей должницей, то приглашение на ужин всё ещё в силе, — сказал он. — Правда, сейчас по времени ближе обед.
Я отвела взгляд, чувствуя, как во мне борются усталость, благодарность и упрямство.