Я вставил кассету в видеомагнитофон, и мы устроились под одеялом. Мэй прижалась ко мне боком, как делают близкие люди во время семейного просмотра, и я почувствовал неожиданное умиротворение.
Фильм оказался действительно замечательным. Челентано был великолепен в роли простодушного итальянца Роберто, а его партнерша создавала яркий образ капризной богачки, которая постепенно открывает для себя простые человеческие радости. Комедийные ситуации сменялись лирическими моментами, а диалоги искрили настоящим остроумием.
Мэй смеялась от души, иногда комментируя происходящее на экране:
– Смотри, как он на неё смотрит! Вот так должен мужчина на женщину смотреть – как на чудо.
– А разве не все так смотрят? – спросил я.
– Ох, дорогой, если бы... – вздохнула она. – Многие мужчины разучились видеть в женщинах красоту. А итальянцы... у них это в крови.
После "Синьора Робинзона" мы сделали перерыв. Мэй приготовила горячий шоколад с зефирками, а я нарезал яблоки и достал из холодильника виноград. На улице уже заметно похолодало, и теплая атмосфера дома казалась особенно уютной.
– А теперь "Укрощение строптивого", – объявила Мэй, вставляя новую кассету.
Этот фильм был еще лучше первого. Челентано в роли грубоватого, но обаятельного фермера, который должен "укротить" избалованную городскую штучку в исполнении Орнеллы Мути. Классический сюжет, но поданный с таким итальянским темпераментом и юмором, что невозможно было оторваться.
– Видишь, как он с ней обращается? – говорила Мэй во время особенно смешных сцен. – Строго, но с любовью. Знает, что под этой капризностью скрывается настоящая женщина.
– А она понимает это?
– Конечно понимает! Женщины всегда понимают, когда мужчина их по-настоящему любит. Даже если делают вид, что не понимают.
К середине второго фильма за окнами начало темнеть. Октябрьские дни были короткими, и уже в четыре часа приходилось включать свет. Мэй встала, зажгла несколько ламп, создав в гостиной мягкое, интимное освещение.
– Хочешь ужинать или продолжим марафон? – спросила она.
– Давайте продолжим, – предложил я. – А поужинаем позже.
Третьим фильмом стали "Бархатные ручки" – комедия о неудачливом воришке, который влюбляется в девушку из богатой семьи. Челентано здесь был особенно обаятелен, а его партнерша – Элеонора Джорджи – создавала трогательный образ девушки, разрывающейся между долгом и чувствами.
– Бен всегда говорил, что этот фильм – о том, как любовь меняет людей, – шепотом сказала Мэй во время особенно лирической сцены. – Смотри, как он изменился ради неё. Стал лучше, добрее...
– А она изменилась?
– Конечно. Научилась видеть не статус и деньги, а душу человека.
Мы досмотрели фильм в полном молчании, погружаясь в атмосферу итальянской романтики. Когда закончились финальные титры, было уже почти семь вечера.
– Последний? – спросил я, показывая на оставшуюся кассету.
– "Блеф" с Адриано Челентано, – прочитала Мэй название. – Конечно, давайте закончим на высокой ноте.
Четвертый фильм оказался самым динамичным – криминальная комедия о мошеннике, который пытается провернуть сложную аферу, но постоянно попадает в курьезные ситуации. Челентано здесь демонстрировал не только актерский талант, но и великолепную физическую подготовку.
– Он же сам выполняет все трюки, – восхищалась Мэй. – Никаких дублеров!
– Настоящий мужчина, – согласился я.
– Именно! В те времена актеры были настоящими. Не то что сейчас – одни красавчики без таланта.
К концу последнего фильма мы оба изрядно проголодались. Мэй отправилась на кухню готовить поздний ужин, а я убрал видеокассеты и привел гостиную в порядок.
За ужином мы обсуждали просмотренные фильмы. Мэй рассказывала, как они с дядей Беном открыли для себя итальянское кино, как собирали коллекцию кассет, как спорили о любимых актерах.
– Знаешь, Питер, – сказала она, когда мы заканчивали есть, – сегодня был один из лучших дней за последние годы. Спасибо тебе.