— Когда можем начать?
— Прямо сейчас. Лаборатории работают круглосуточно.
Норман нажал кнопку интеркома:
— Доктор Стромм, зайдите в кабинет. У нас новый проект.
Через несколько минут появился мужчина лет сорока в белом халате — высокий, худощавый, с внимательными глазами за очками в металлической оправе.
— Доктор Мендел Стромм, — представил его Норман, — главный биолог Озкорп. Мендел, знакомься — Питер Паркер. Он будет работать с твоей командой над новым препаратом от рака.
Стромм скептически посмотрел на меня:
— Школьник? Норман, ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Питер, покажи доктору образец.
Я протянул пробирку Стромму. Он внимательно изучил жидкость:
— Интересно. Можно провести экспресс-анализ?
— Конечно.
Стромм достал портативный анализатор и поместил в него каплю препарата. Через минуту прибор выдал результат. Глаза доктора расширились:
— Это... это невозможно. Такой молекулярной структуры не существует.
— Существует, — сказал я спокойно. — И это только начало.
— Мендел, — вмешался Норман, — выдели Питеру лучшую лабораторию и всё необходимое оборудование. Приоритет максимальный.
— Понял. — Стромм всё ещё не мог оторвать взгляд от анализатора. — Питер, сможешь воспроизвести синтез?
— С подходящим оборудованием — да.
— Тогда пойдём. Покажу тебе наши лаборатории.
Мы спустились на цокольный этаж здания Озкорп, где располагался исследовательский комплекс. То, что я увидел, превзошло все ожидания. Десятки лабораторий, оснащённых самым современным оборудованием. Массспектрометры, электронные микроскопы, автоматизированные системы синтеза — всё, о чём можно мечтать.
— Вот твоя лаборатория, — остановился Стромм у двери с номером 15. — Здесь есть всё для органического синтеза и биологических экспериментов.
Лаборатория была в три раза больше той, где мы работали с Коннорсом. Блестящее оборудование, идеальная чистота, системы контроля климата и безопасности.
— Команда специалистов будет в твоём распоряжении с утра, — продолжал Стромм. — Химики, биологи, фармакологи. Лучшие в своих областях.
— Спасибо, доктор.
— И Питер... — он внимательно посмотрел на меня. — Надеюсь, ты понимаешь ответственность. Если твой препарат действительно работает, это изменит мир.
— Понимаю.
Стромм ушёл, а я остался один в лаборатории. Впервые за последние дни я почувствовал надежду. Здесь, с таким оборудованием и ресурсами, у меня был реальный шанс спасти Трис.
Я достал телефон и позвонил доктору Коннорсу:
— Доктор, у меня хорошие новости. Нам предоставили лабораторию в Озкорп.
— Озкорп? Питер, как тебе это удалось?
— Долгая история. Главное — мы можем работать. Приезжайте завтра утром, начнём адаптацию препарата для Трис.
— Хорошо. И Питер... спасибо. Я знаю, это нелегко было организовать.
— Ничего. Главное — спасти вашу дочь.
Повесив трубку, я начал изучать оборудование. У меня была неделя, чтобы создать лекарство от рака. Неделя, чтобы выиграть забег со смертью.
Времени было мало, но теперь у меня были все инструменты для победы.
Следующие дни слились в один непрерывный поток работы. Я практически поселился в лаборатории Озкорп, уходя домой только для того, чтобы переодеться и принять душ. Мэй волновалась, но я объяснил ей, что участвую в важном научном проекте.
Доктор Коннорс приходил каждый день, помогая адаптировать формулу препарата. Мы работали с командой специалистов Озкорп, которые были поражены нашими наработками.
— Этот препарат противоречит всем известным принципам онкологии, — говорил доктор Харрис, ведущий онколог компании. — Но результаты анализов не оставляют сомнений — он работает.