— Интересно, — пробормотал я, делая заметки в блокноте. — Ускоренный метаболизм, но при этом клетки не изнашиваются быстрее. Наоборот, они как будто обновляются эффективнее.
Следующим этапом стал анализ ДНК. Здесь все становилось еще загадочнее. В хромосомах явно присутствовали чужеродные последовательности — не человеческие, но и не полностью паучьи. Что-то среднее, гибридное.
Но самое интересное обнаружилось, когда я начал изучать нейромедиаторы. В образцах спинномозговой жидкости, которую удалось получить с помощью тонкой иглы (благодаря усиленной регенерации процедура прошла безболезненно), содержались неизвестные науке соединения.
— Феромоны? — задумчиво произнес я, рассматривая молекулярную структуру. — Или что-то еще более сложное?
Дальнейший анализ показал поразительную вещь. Эти вещества могли воздействовать на поведенческие центры мозга других людей, вызывая подсознательное доверие и готовность следовать указаниям. Не полный контроль сознания, но достаточно мощное влияние, чтобы формировать лояльность и командную иерархию.
— Ген подчинения альфе, — усмехнулся я, записывая наблюдения. — Природа предусмотрела все. Паук-самец должен не только охотиться, но и контролировать свою территорию.
Это многое объясняло. Почему Флэш так быстро изменил отношение ко мне. Почему футбольная команда беспрекословно принимала мои советы. Почему даже тренер Кравчински стал относиться с уважением. Мое тело вырабатывало биологические сигналы, которые на подсознательном уровне устанавливали меня как лидера группы.
Звук шагов в коридоре заставил меня поспешно спрятать образцы и переключиться на официальную работу. Когда доктор Коннорс вернулся, я как ни в чем не бывало мыл лабораторную посуду.
— Как дела, Питер? — спросил он, снимая пиджак. — Надеюсь, ты не скучал в одиночестве?
— Все отлично, доктор. Как прошло совещание? — невинно поинтересовался я, продолжая работать.
— Очередная бюрократическая волокита, — махнул рукой Коннорс. — Комиссия по этике опять докапывается до наших экспериментов. Боятся, что мы зайдем слишком далеко.
Он не знал, насколько был прав. И насколько далеко уже зашел я сам, изучая тайны собственной мутации. Информация о феромонах альфа-доминирования открывала новые возможности. Если я смогу усилить этот эффект или научиться контролировать его сознательно...
— Доктор, — сказал я, заканчивая уборку, — а что вы знаете о социальном поведении пауков? О том, как они устанавливают иерархию в группах?
Коннорс удивленно посмотрел на меня:
— Большинство пауков — одиночки, Питер. Но некоторые виды действительно демонстрируют сложное социальное поведение. А что тебя заинтересовало в этой теме?
— Просто любопытство, — улыбнулся я. — Хочу лучше понимать биологические основы лидерства.
Если бы он только знал, как близко к истине подошел в своих словах о том, что мы можем зайти «слишком далеко». Но пути назад уже не было. Мутация развивалась, способности росли, а вместе с ними — и амбиции.
Покидая кампус, я столкнулся с какой-то бледной голубоглазой блондинкой с крайне милым личиком. Девушка несла стопку учебников и явно торопилась, но при виде меня остановилась.
— Извините, — произнесла она мелодичным голосом с легким акцентом. — Вы не Питер Паркер случайно? Лаборант моего отца?
Я удивленно поднял бровь. Коннорс никогда не упоминал о дочери, хотя в лаборатории иногда можно было заметить семейные фотографии на его рабочем столе.
— Верно, это я. А вы?..
— Беатрис, — улыбнулась она, протягивая свободную руку для пожатия. — Беатрис Коннорс. Папа очень хорошо о вас отзывается. Говорит, что у вас редкий дар к науке для старшеклассника.
Пожимая ее прохладную ладонь, я невольно отметил, насколько она отличается от отца. Где доктор Коннорс был весь в работе, постоянно напряженный и сосредоточенный, его дочь излучала спокойствие и какую-то особенную грацию. Белокурые волосы аккуратно собраны в косу, голубые глаза смотрели с искренним интересом.