Запись он сразу отправил боссу. Но этого было мало, ведь сообщение могло по каким-то причинам остаться непросмотренным. Чтобы прикрыть свою задницу, все следовало продублировать звонком.
Чтобы уже наверняка.
И сейчас Демидов смотрел запись и зверел.
Терских явился к ней.
Вроде бы ничего не значащие фразы, а у него горело в груди.
Виктора он видел со спины, этот ублюдок специально стоял так, что почти перекрывал ее. Лицо! Ему нужно было увидеть ее лицо.
Увидел. И тут же услышал:
— Телефон возьми с собой.
Он все понял. Дальше дослушивал по инерции и леденел от злости.
— Напихай туда всего. Всяких женских штучек, помаду, тушь, салфетки, духи, херни всякой. Поняла? И телефон обязательно.
— Хорошо, я поняла.
Страшное разочарование и досада заливали его. Холодная ярость. Как он мог так забыться и позволил себя обмануть? Дело, бл***, на контроле. Ее телефон прослушивается. Тварь, шпионка. Шлюха! Специально развела его.
Зато все встало на свои места.
Он выключил запись. Потом сбросил сообщение начбезу, а после вернулся в комнату и подошел к женщине.
— Вашу руку, Анастасия.
— Зачем? — взглянула на него она.
Держалась идеально. Почти. Он все-таки заметил тревожность и улыбнулся ей ободряюще.
— Это сюрприз. Я хочу показать вам кое-что.
— Сюрприз? — проговорила она, испуг плеснулся на миг в глазах.
Его улыбка стала шире.
— Да, это здесь, недалеко. Пойдемте со мной.
Вот сейчас было жутко, но нельзя показывать страх, он сразу поймет. Она дернула плечом и вложила руку в его ладонь.
— Хорошо.
— Доверие? Полное и безоговорочное. Вы мне обещали. Помните?
— Я помню, что вам обещала, Константин Аркадьевич, — проговорила Настя ровно.
Еще когда Демидова вызвали звонком, Настя догадалась: что-то началось. Но черт побери! Ее же никто не поставил в известность — что?! Сейчас ей оставалось только держаться и верить в то, что Виктор вытащит ее.
— Отлично. А это оставьте, — показал он на клатч. — Там, куда мы идем, это нам не понадобится.
Телефон. Он хотел избавиться от телефона. Конечно, ведь все ее передвижения отслеживались. Сердце заколотилось в горле. Но тут она внезапно осознала, что Демидов не знает про кулон! Нахлынуло облегчение,
Надо брать себя в руки. Нельзя, чтобы он понял.
— Куда мы идем? — спросила, глядя в сторону.
— Прогуляемся немного.
***
Он держал ее крепко, но не спешил, знал, что женщина не уйдет.
Теперь нужно было спуститься по потайной лестнице к выходу, ведущему за пределы территории. Там должны ждать его люди с машиной. Клиника не так уж далеко.
Лестница была винтовая, высокие ступени.
— Удобно? — спросил он женщину.
А сам подумал, что она доставит ему удовольствие в любом случае. Так или иначе.
Однако когда он вывел ее наружу, его людей с машиной там не было.
Их встречал Виктор Терских, и с ним те самые гости, которым Демидов был должен.
глава 21
Эти несколько часов были очень тяжелыми для Насти. Крайне.
Высидеть ужин с Демидовым было все равно что сидеть в клетке с тигром. Смотреть монстру в глаза и думать, что в конце концов она его уничтожит. Если он не «сожрет» ее раньше. Выдержать, не поддаться — для этого нужна была вся ее сила воли.
Но последние пятнадцать минут — это был пик.
Идти куда-то в неизвестность. Как с завязанными глазами по краю пропасти. И не знаешь, в какую секунду маньяк тебя туда столкнет. Когда Демидов повел ее на ту винтовую лестницу, стало по-настоящему страшно.
Настя ведь понимала, что в нем что-то изменилось, игры кончились. Одна надежда, что ее вытащат.
Господи, помоги… Ведь по иронии судьбы сейчас она рассчитывала на того самого человека, который когда-то предал ее, бросил и растер в пыль. На Виктора, мужа, который (не) ее муж. А Демидов еще был так заботлив и предупредителен. Скорее всего, уготовил ей место где-то рядом с Ингеборгой.
Однако действительность превзошла все ожидания.
***
Пока он вел женщину, нужно было восстановить равновесие. Обрести уверенность и спокойствие. Эмоциональный всплеск потрепал Демидова, суля неизведанное. А теперь в душе разливалась отвратительная смесь чувств, и все это дерьмо не желало укладываться.
Он впервые решил попробовать новое, и его так отвратительно провели.
Тошный привкус имело все. Но досада мужчины, не получившего удовлетворения, разочарование обманутого любовника — все это меркло перед великим и непобедимым инстинктом самосохранения. Ни одна женщина не стоила того, чтобы ради нее рисковать собой.