Джош не выглядел обеспокоенным.
- Спектакль начнется через минуту. Пойдем, я тебя провожу.
Последний звонок, надо же, всего лишь. А я уже придумала и воплотила все ужасы мира. Пора приводить в порядок уровень тревожности. Тот коньяк не был бы лишним, зря не выпила больше. Я наконец-то вернула себе способность спокойно мыслить, отставила бокал и пошла на выход.
Наша ложа располагалась справа от сцены во втором ярусе. Представление еще не началось и у меня была возможность понаблюдать за публикой не привлекая к себе внимания. Элегантные дамы и их сопровождающие занимали свои места в партере и на балконе, все ложи напротив тоже не пустовали. Освещение постепенно стало угасать и зал погрузился в полную темноту.
Сначала ничего не было видно. Первым появился звук. Шелест листьев, скрип ветвей, заунывный вой ветра. Температура опустилась градусов на десять. Влажность и сырой прохладный воздух кричал о том, что мы находимся в лесу. Казалось, протянешь руку и дотронешься до влажной, покрытой мхом, коры древних деревьев-великанов. Начал накрапывать дождь. Звуки природы прорезал возмущенный шепот дам в партере, которым досталось больше всего. Очарование спало, к шуму природы и дождю добавился свет. Над предполагаемой сценой завис маленький зеленый шарик света. Он едва заметно дрожал и освещал лишь редкие капли дождя, что попадали в его ореол. Шарик метнулся в сторону и завис над ладонью человека как послушный зверек. Кроме ладони в абсолютной темноте зала невозможно было что-то разглядеть. Человек сделал пасс рукой и шарик обрисовал на земле круг, который тоже загорелся тусклым зеленым светом.
Света от горящего круга стало достаточно, чтобы рассмотреть творящееся на сцене в радиусе пары метров, но человек по прежнему оставался в тени. Зато стало ясно, что действие действительно происходило в лесу. Была видна пожухлая трава и несколько деревьев за пределами круга. Никогда не видела и не слышала о подобных спектаклях, ощущение полного погружения в действительность захватило меня полностью, даже плечи подмерзли, но я погрузилась в происходящее на сцене.
На губах сама собой заиграла предвкушающая улыбка. От восторга и прямо-таки жгучего любопытства я стала оглядываться по сторонам, пытаясь получше рассмотреть все вокруг. Глаза хоть и привыкли к темноте, но кроме небольшого пятачка света на сцене ничего видно не было.
А потом в круге загорелась такая же зеленая пятиконечная звезда.
- Так, мне перестало нравиться это представление, - шепот отца над ухом заставил меня недоумевать. Происходит нечто необычное? Так для меня подобное шоу уже необычно. И тут картинка немного ухудшилась, будто вокруг меня образовался… да это же защитный купол.
Отец включил защитный артефакт с полем вокруг меня, или кто другой, я не успела понять, когда линии пентаграммы на сцене стали наливаться силой. Свет рисунка стал ярче, от ритуального кругу давило мощью и хотелось уползти подальше. Эта сила была мне чужой. По залу также пронеслась волна испуганного шепота, шороха платьев и треска защитных заклинаний. Чего они все боятся? Хотелось получить минимальное объяснение от отца, но в это время актер на сцене начал что-то читать отрывистым речитативом и все звуки стихли, будто тяжелая чужая сила приглушила и их.
Стало страшно, настолько, что мысль о возвращении в свой мир перестала казаться плохой. Но и двинуться хоть на миллиметр тоже стало страшно. Эмоции с трудом держались в узде. Я резко мотнула головой и до боли прикусила нижнюю губу, отгоняя подступившую панику. Но, в итоге, все-таки победил разум, требующий соблюдать максимальную осторожность, пока я не разберусь, что происходит. Я замерла как птичка и попыталась призвать свою магию, чтобы не чувствовать себя беззащитной. Магия отозвалась ветром в волосах и каплями воды на кончиках пальцев. Стало спокойнее.
Вдруг давление чужой силы схлынуло, а в зале вспыхнул свет.
Первые мгновения глаза привыкали к новому освещению, а когда привыкли, я поняла отчего так кричала женщина в первом ряду. Все декорации, которые изображали лес, были лишь плодом воображения талантливого мага иллюзий. Сцена театра оставалась такой же пустой, как и до начала представления, за исключением тела, лежавшего в выжженой на помосте пентаграмме. В груди мужчины торчал кривой кинжал, кровь текла прямо в первый ряд партера на кричащую женщину.
Вот не зря я никогда не любила сидеть так близко к сцене. В ложе было уединеннее и, в этом случае, безопаснее. Отец что-то нажал на своем браслете и нашу ложу полностью затянуло защитным щитом. Я вцепилась в руку Лукаса, но он выглядел еще более испуганным, чем я. Хочу домой! Даже согласна на замок Магнуса!