Глава 1.
Егор.
— Гор, че такая рожа хмурая? С батей снова поцапались? Выпей и сразу забудешь, ну?
Никитин выдувает мне в морду столб дыма с приторно-сладким запахом дыни. Хочется оставить ему между глаз автограф кулаком, еле сдерживаюсь. Друг всё-таки, пусть пока живёт.
— Сейчас эту пукалку тебе в жопу засуну, харе дуть на меня, — огрызаюсь, разминая кулаки.
Никитин вытаскивает руки перед собой, мол, окей, нет проблем и отсаживается на другой диван, к вусмерть пьяным девахам. Ясное дело с ними ему веселее.
И мне спокойнее, не бесит никто.
Настроение – дермище просто. На хрен я вообще повёлся на слова Белова и попёрся на эту тухлую вечеринку? Ни бухла нормального, ни телок. Все тела уже давно изучены вдоль и поперёк, даже пробу ставить негде. Короче, ничего и никого нового. Еще и Белов куда-то слинял, походу нашел себе девку и вместе с ней исчез. До утра теперь точно не появится.
Скука смертная. Тоже бы надо переместиться куда-нибудь. Куда-нибудь повеселее.
Акимова с ее мамашей-известной балериной, так и не научились нормальные вечеринки делать. Пиздец, бабок много, а вкуса ноль.
— Егооор, Максимка сказал ты скучааааешь, да?
Лизка соблазнительно улыбается и падает рядом, моментально цепляет со столика мой недопитый стакан с отстойным вискарем и опрокидывает залпом. Морщится. Еще бы, от такого пойла сблевать можно.
— Составлю тебе компанию? Хочу пойти прогуляяяться, ты как? – Противно тянет возле уха.
Не обращая внимания на эту надоедливую пиявку, продолжаю гипнотизировать слоняющийся туда-сюда народ.
Ее мой игнор похоже ни капли не трогает, самоуважение совсем отсутствует. Ведет пальчиками по моему плечу, растягивая надутые губы в многообещающей улыбке, спускается ниже по руке и длинными розовыми коготками обводит объёмную татушку.
— Красиво… ну так что?
— Лиз, отвали, — скидываю ее руки с себя, злюсь еще больше, достали, — найди себе другую компанию, я сваливаю. Никитину так и передай.
Поднимаюсь, демонстративно игнорируя ее обиженный вид. По херу. Мы с ней уже однажды трахались в туалете клуба, такой отстой, конечно, повторять вообще никакого желания нет. Стонет она ненатурально, будто ее режут, а не трахают, минет тоже не умеет нормально делать, только губешками шлепает и причмокивает. Короче, мимо.
Публика тут собралась разношерстная, потому встречаются и знакомые с вуза, и какие-то непонятные типы бальзаковского возраста, походу друзья матери Акимовой. Жуть.
Очень вовремя на телефон падает смс-ка от Епихина, зовет потусить в отцовском клубе. Быстро набираю ответ и отправляю «скоро буду».
Настроение заметно улучшается. Хоть какой-то движ, а то так и плесенью покрыться можно.
Выхожу на улицу, где на всю долбит клубная музыка и отрывается пьяный народ. Пытаюсь пробраться сквозь толпу, но меня кто-то дергает за руку.
Акимова блин.
— Гор, уходишь уже? – Разочаровано скулит.
Ненавижу этот бабский скулёж, аж зубы оскоминой сводит.
— Вадик позвал в клуб, — выдаю на полном серьёзе, чем заметно порчу ей настроение.
Блядь. Ещё с этим возиться.
— Понятно, — театрально вздыхает, наверное, у матери своей мастерству научилась, — а я думала…
— А это кто?
Бросаю взгляд на толпу зевак, окруживших танцующую блондиночку. В нашем колхозе новая телочка? Интересно.
Ответ Акимовой пропускаю мимо ушей, сам продвигаюсь ближе к танцовщице. Народ ликует, девушка вдохновлённая такой реакцией, старается еще больше. Эффектная, но такую в любом клубе можно встретить. Широко улыбается, откидывая волосы назад, виляет задницей, шикарной такой задницей, да и вообще, действует уверенно. Приглашенная танцовщица, сто пудов, мамаша Акимовой любит подобные представления. С другой стороны, так даже лучше, долго ломаться точно не станет, они за бабки готовы сразу же трусы снять.
Развлечет меня этой ночью и денег срубит, все довольны.
Хочется свалить отсюда поскорее, потому ждать окончания шоу в мои планы не входит. Пробираюсь сквозь глазеющих, нагло расталкивая всех локтями. Под вопли то ли разъярённой, то ли наоборот довольной толпы закидываю девушку себе на плечо и держу курс на выход с территории особняка. Она извивается дикой кошкой, пищит изо всей дури и вырывается. Психованная какая-то.