Кругом море алкоголя и много смеха, а еще музыка, сильно громкая, но приятная слуху, не простая клубная долбежка, а прям мелодичная, романтичная, что ли.
Завораживающая. Вот.
Но мне все равно некомфортно, атмосфера не моя, я здесь лишняя, чужеродная. Хочется поскорее уйти в общагу, завалиться в чистую постельку с ароматом кондиционера для белья и благополучно проспать до утра. Но Акимова настырно тянет нас в самый эпицентр этого балагана.
— Всем привет.
Анька бесцеремонно пролазит через стоявших на нашем пути девушек и громоздится на свободное место на диванчике. Меня тянет следом за собой, приходится пристроить пятую точку рядом на подлокотнике. Больше мест нет.
— Это Даша, моя подруга, - бросает между делом, сама уже тянется к стеклянному бокальчику с выпивкой.
Несколько пар глаз сразу же с нескрываемым интересом впиваются в меня, приходится натянуть вежливую улыбку и кивнуть в знак приветствия.
— А я думаю лицо знакомое, — со смешком выдает один из парней, брюнет с взъерошенными волосами, — Гор, это не та, которая влепила тебе по морде?
Кто-то охает, кто-то хихикает, а кто-то даже посвистывает и улюлюкает.
Им весело.
Мне совсем нет.
Я же замираю, буквально перестаю дышать. Если до этого не замечала, то сейчас почему-то сразу же нахожу Егора, он сидит напротив Аньки и прожигает меня насквозь.
Уголок его губ тянется в ленивой ухмылке, а в глазах искрится… интерес? Словно ему до жути любопытно наблюдать за моей реакцией на происходящее.
Как за диковиной зверюшкой в цирке.
А мне хочется провалиться сквозь землю, но не от чувства вины за содеянное, нет, вернувшись назад я бы снова так поступила, снова бы ударила его за те грубые слова, может даже добавила слегка. Ни капли сожаления. Мне просто неловко за свой танец, ведь, противно признавать, но не утащи тогда Егор меня посреди танца, я, скорее всего, да нет, точно, перешла бы в стриптиз.
Кошмар.
До этого момента я старалась не воспроизводить в памяти тот вечер, даже маме о нем не рассказала. Будто и не было ничего другого, кроме режущей обиды от слов того придурка. Зациклилась на нем и нашей ссоре, остальное исключила из головы.
Теперь же воспоминание окатывает кипятком, сжигает стыдом и душу, и тело.
Молчание затягивается. Смешки и прочие реакции как по команде испаряются, теперь все играют в бессловесные переглядки.
— Да правильно сделала, — встревает какая-то крашеная блондинка с ярко-коричневыми губами, — не знаю, что там произошло, но он сто процентов заслужил, — подмигивает мне, я в ответ благодарно киваю.
Анька и Вадик, единственные, похоже, кто в курсе подробностей той истории, наглым образом молчат. Боятся своего друга? Не хотят принимать ничью сторону?
— Просто у кого-то воспитание хромает, — облизываю пересохшие от волнения губы, старательно выдерживая зрительный контакт с Егором.
Его взгляд темнеет, а брови сходятся на переносице. Злится? Да плевать!
— Или кто-то не обучен приличному поведению в приличном обществе.
Мой взгляд перемещается на говорившую девушку. Ее руки по-хозяйски обнимают Егора за талию. Глаза зло сверкают, а губы искривлены ехидной улыбочкой.
Красивая, оцениваю ее про себя, но красота ее ядовитая какая-то, режет глаз. Бедная Анька, с кем ей приходится дружить.
— Если вдруг окажусь в приличном обществе, то обязательно буду вести себя прилично, не переживай, — сверкаю на нее глазами.
Она с недовольством откидывает золотистые волосы, крепче прижимаясь к Егору. Как будто его кто-то украдет, нужен он кому. Тот кстати молчаливым зрителем, все с той же своей ухмылкой, наблюдает за развернувшимся представлением.
— Произошло глупое недоразумение, давайте уже тему сменим, — вклинивается моя Акимова, тайком пощипывая меня за ногу.
Я еще и виновата?
Господи боже мой, у этого наглого парня тут целый гарем из баб, и эта туда же. Защитницы, блин.