— Ты же сказал, у тебя все под контролем? – Змеей шиплю на него.
— Такого я не говорил, — гаденько ухмыляется, весело ему видите ли, — сказал, что помогу, остальное ты сама додумала.
Хочется ему треснуть, но я держусь. Помощничек, блин.
— Испугалась, больная?
Ещё и ржёт, будто очень смешно. А я чуть не описалась от страха, когда охранника того увидела.
— Хватит меня так называть!
Смотрю, а его улыбка еще шире становится. Нет, вы видели такую наглость?
— Убила бы, — думаю про себя, а говорю вслух.
— Ты уже пробовала, помнишь? Но у тебя ничего не вышло.
Закатываю глаза. С ним бесполезно разговаривать, как с деревом, вот точно.
— Ладно, идем дальше, — аккуратно выглядывает из-за стены, — до крыши нам еще надо преодолеть лестницу, — куда-то косится, — или ты хочешь ещё пообжиматься?
Слежу за его взглядом и утыкаюсь в свою руку, крепко сжимающую его предплечье. Резко отдергиваю руку, чем вызываю очередной приступ смеха со стороны своего «напарника».
Какой противный тип.
— Еще чего, — вздёрнув нос до небес, первая выхожу из нашего укрытия, — идем? Или так понравилось мое случайное касание, что отойти никак не можешь?
— Естественно, — смешок, — все ждал, когда ты ниже начнешь спускаться.
— Придурок!
— А ты не только больная, еще и без чувства юмора, — обгоняет меня, — тяжело, наверное, жить?
— До встречи с тобой легко было, — выплёвываю ему в спину.
— Тоже верно, встречи со мной всегда судьбоносные.
Издевается ещё! Нарцисс, гад, идиот!
Насупившись, молча иду следом за ним. Хочется послать его в жопу, но боюсь услышать очередную пошлую шуточку. Нет уж, увольте.
Дальше работаем ничуть не хуже сработанной команды спецслужб.
Так мне кажется, конечно.
Он что-то показывает пальцами и глазами, я пытаюсь понять, потом пару раз переспрашиваю [тоже глазами] и когда уже вижу искорки недовольства в его глазах, вроде бы понимаю.
И вроде бы верно.
Как сказал Егор в самом начале нашего пути – главное обойти камеры и охрану у входа, на лестнице нет камер и там почти никогда нет охраны.
Откуда он узнал столь важные подробности, уточнять не стала. Подумала, может Белов сказал, раз уж его отец владеет охранным предприятием.
Где-то в районе третьего этажа послышались мужские голоса. Я тихо всхлипнула, представив, как охранник снова спускается покурить, а тут мы.
Даже спрятаться некуда. Здрасте, приехали, берите тёпленькими.
Мой бесячий «напарник» не встрепенулся ни на каплю и глазом не повел. Идет себе вперёд по ступенькам, как ни в чем не бывало.
Мне бы его выдержку.
В итоге плетусь следом, а голоса стихли и остались далеко позади. Такое облегчение, прям семь потов сошло.
— Короче, — резко тормозит, отчего я спотыкаюсь и утыкаюсь в его спину, — да уж, одна бы точно не справилась, — ржёт.
— Одна бы я просто не полезла в это дело, — отхожу на шаг назад, увеличивая между нами расстояние, — говори, что хотел.
— Без паники…
— Знаешь, вот когда разговор начинается с этой фразы, сразу паниковать хочется.
— А ты постарайся, — сощуривается, осматривая снизу-вверх, — иначе придётся тебя чем-то отвлечь, — хитро усмехается.
Сразу подбираюсь.
— Спокойна, как никогда в своей жизни, — зеркалю его улыбочку, — говори уже.
— Окей, — почти серьёзно, только чертики в глазах прыгают, — короче, отсюда прохода на крышу нет, нужно выйти в коридор, пройти до конца и зайти на лестницу с противоположной стороны. Справишься?
— А есть другой вариант?
Цокает языком:
— Неа, нет.
— Тогда идём, не обратно же возвращаться?
— Уверена?
Впервые вижу, чтобы этот парень смотрел не с высока, не хмуро или с насмешкой, а почти участливо.
Будто реально переживает.
Ну да, ещё чего, бред какой-то. Показалось, как пить дать.
— Да, — киваю.