А сама готова сорваться по ступенькам вниз и бежать, сверкая пятками.
Но меня останавливает знаете что? Намек на уважение в глазах Егора.
И вот хочется спросить себя: тебе его уважение на фиг надо? Но почему-то надо, почему-то оно отзывается щекотливым теплом глубоко в душе.
Я сошла с ума, теперь говорю это вполне серьёзно. Другого объяснения просто нет.
Особенно сильно осознаю своё помутнение рассудка тогда, когда на цыпочках крадусь следом за парнем в обход камер наблюдения вдоль по коридору универа.
Вокруг тишина и полутьма, лишь кое-где светятся ночные лампы.
Атмосфера не очень как-то. Жутко.
Я почти ликую от своего необычного поступка. Пока:
— Закрыто.
Егор дёргает дверцу, что выводит на крышу.
— Блин, — разочарованно опускаюсь на корточки возле стены, — но это вообще-то предсказуемо, разве их могут оставить открытыми?
— Сейчас кое-что попробую.
Я его действия плохо вижу, но слышу копошение возле замка и скрежет металла.
— Надеюсь, ты его не собираешься вскрывать?
— Именно это и делаю.
Вскакиваю, как ужаленная.
— Ты рехнулся? В преступлениях я не участвую, пошли обратно.
Разворачиваюсь, но слышу щелчок.
— Ты вор? Где ты научился вскрывать замки?
Надо бы бежать в общагу, а не задавать глупые вопросы. Я не только сошла с ума, но еще и отупела знатно.
— Боевиков насмотрелся, идем?
Не сильно верится, но видно правду говорить он не намерен.
Я оказалась героиней тех дурацких фильмов, в которых они все время прутся в самое пекло неприятностей, а в конце, когда уже находятся в полной жопе, вдруг начинают думать, а стоит ли игра свеч?
Так вот. Стою на распутье. Позади несколько этажей и возможно охранники, впереди открытая дверь и желание уже дойти до конца.
Каков мой выбор?
— Ты же не думаешь отступить, находясь в конце пути?
Его слова отрезвляют. Да, я совершила неправильный поступок, но впервые сделала что-то безумное, рисковое, впервые пошла против правил.
Помимо резкого чувства страха, внутри яркими волнами переливается, бурлит по венам чистый адреналин.
И это будоражит, волнует, подстёгивает двигаться дальше.
— Пошли, — облизываю пересохшие губы, — и будь, что будет.
Лица Егора не вижу, но почему-то четко знаю, что он улыбается.
И улыбаюсь в ответ.
На крыше ветер сразу же подхватывает мои длинные волосы и начинает кружить над головой. Смеюсь, запихивая их в капюшон. Надо было сделать хвостик.
— Идем.
Егор кивком зовет к небольшому бордюрчику, отделяющему крышу от пустоты за ней.
— Не, даже близко туда не подойду.
— Слушай, какой смысл подняться на крышу и стоять у двери?
Действительно, отсюда даже ничегошеньки не видно.
— Ладно.
Страшно, ужас. А я ведь никогда не была трусихой и высоты не боялась. Откуда сейчас такое взялось?
Осторожно подхожу ближе и впиваюсь взглядом в сумасшедший ночной вид. Аж дух захватывает, насколько ярко, завораживающе. Красиво.
— Офигеть, — не сдерживаю эмоций.
— Точно, — Егор смотрит жутко странно, — хочешь посмотреть вниз?
— Что?! Нет!
А этот ненормальный тем временем забирается на тот самый бордюрчик, от падения вниз его отделяет всего лишь один шаг в пустоту.
— Ты псих что ли? Спускайся обратно, живо!
Удовольствие от нашего приключения моментально сменяется безумным приступом паники.
— Да брось, — еще и ржет, придурок, — давай сюда, — протягивает мне руку.
— Пф, ну нет, ни за что!
Быстро-быстро качаю головой. Нет, на подобное «веселье» я не подписывалась и не собираюсь.
— Не ссы, больная, я тебя буду держать, — все еще не унимается, — давай, ну. Ты мне не веришь?
— Ещё спрашиваешь, конечно же нет!
Почти ору. Мне страшно не за себя, а за него. Красочно представляю его случайное падение, а потом себя сначала в полиции с показаниями, а потом за решеткой на долгие годы.