Душно тут. Наверное.
— По имени, например, — задираю голову, смело заглядывая ему в глаза, то есть почти смело, но надеюсь он этого не замечает, — или у тебя с памятью не очень и ты имена плохо запоминаешь? Могу бейджик носить, для твоего удобства, так сказать, — язвлю, скрывая легкий, да нет, вру, очень сильный мандраж.
— Так ты ради меня даже готова бейджик таскать повсюду? Какие жертвы, влюбилась, а, больная?
Пока он заливисто хохочет над своей не очень смешной шуточкой, я делаю глубокий вдох и очень, очень явно закатываю глаза.
Детский садик «Шутнички в штанишках» прям.
— По имени скучно, — наклоняется ближе, хотя слонявшиеся мимо нас люди все равно не слышат и не обращают на нас никакого внимания, в этой Москве никому нет дела до случайного прохожего, — хочешь буду называть тебя пьяная танцовщица? Или шальная императрица? – Шепчет почти на ухо, специально или нет, но слегка задевая губами кончик уха.
Кто-нибудь, помогите, умоляю! Я сейчас задохнусь от переизбытка эмоций, не могу дышать и говорить.
Аж сердце простреливает.
Сглатываю. Почему-то продолжаю стоять в опасной близости рядом с ним, хотя должна была бы уже оттолкнуть этого мерзкого наглеца и отвесить какой-нибудь едкий комментарий.
— Молчание знак согласия, — выдает со смешком, все еще возле моего уха.
— Нет, — почти твёрдо, но очень тихо, — не смей, а то…
— А то что?
— А то плохо будет! Тебе!
Разозлившись, резко поворачиваю голову к нему, лишь бы заглянуть в его наглое, самовлюблённое лицо и испепелить его своим яростным взглядом.
Придурок.
Но мое движение сделало наши лица еще ближе друг другу. Его глаза почти напротив моих, смотрят внимательно и с интересом, его губы, искривлённые в его привычной ленивой ухмылке, почти возле моих. Лёгкий ветерок его дыхания, покрывает нежную кожу моих губ. Жарко.
Секунда. Минута. Мгновение.
Мы как герои какого-то романтического фильма, которые остановились посреди улицы, замерев в своем моменте и наплевав на весь окружающий их мир.
Нельзя. Опасно. Я должна прервать это.
Потому что я не хочу быть в этом моменте. Я не хочу быть в этом моменте вместе с ним. Только не с ним.
Но когда его губы накрывают мои, я не сопротивляюсь – я отвечаю. Его губы влажные, мягкие, настойчивые, они сминают мои в одночасье, и я не могу, нет, не хочу заканчивать это горячее сумасшествие. Отвечаю также страстно, самозабвенно, словно от этого поцелуя зависит, как минимум, вся моя незначительная жизнь. Чувствую его руки на талии, спине, они сжимают ткань одежды и прижимают меня еще сильнее. Своей рукой тянусь к его плечу, но…
— Эй, молодые люди, отойдите в сторонку что ли, мешаете пройти, — какой-то старичок настойчиво толкает нас в сторону, — другого места для своих лобызаний не нашли? Ну и молодёжь пошла, никакого воспитания.
Ворчит, проходя мимо.
Я первая прихожу в себя и скидываю с себя руки этого дьявола в человеческом обличии. Отхожу на безопасное расстояние и привожу сбившееся дыхание в норму. Он же лениво, смакуя каждое движение, проводит большим пальцем по своим губам и довольно, словно кот отведавший вкусной сметанки, ухмыляется.
— Это все… — задыхаюсь от стыда, негодования, злости и… разочарования прерванным моментом?
— Это все что? Было прекрасно? Восхитительно? Незабываемо? Знаю-знаю, все так говорят, — ржет, так бы и треснула ему по голове.
— Нет, — злобно шиплю, словно ядовитая змея, чей хвост случайно прижали грязным сапогом, — было противно и тошно, я просто не смогла тебя оттолкнуть, не успела, — провожу ладонью по губам, демонстративно смазывая его следы, — еще раз так сделаешь и я подам на тебя в суд за домогательство, понял?
Не дав ему ответить на мои угрозы, быстро запрыгиваю в самый ближайший вагон метро, оставляя Егора снаружи. Лист с адресами лежит в моем кармане, а это значит, что я могу и сама посмотреть выбранные помещения, его присутствие мне не требуется.
Да что там, его присутствие, как показывает практика, мне вообще противопоказано. У меня оказывается острая непереносимость самовлюблённых кретинов. Надо прививку сделать от наглости и придурковатости, а то я с ним сегодня много времени провела и близкий контакт допустила, вдруг заразилась?