И когда она только успела влюбиться? Еще недавно вместе тащились по актерам турецким, а тут любовь какая-то. Жуть.
— Будешь?
— Акимова, что это?
Принюхиваюсь и пить совсем не хочется. Алкоголь и я — несовместимы от слова совсем. Об этом я узнала самым наглядным способом на школьном выпускном, когда всю ночь творила сумасшедшую дичь, а утром обнималась с унитазом, извергая в него содержимое своего желудка.
— Мамуся заказывала, похоже на виски с чем-то, выпьешь со мной? А то одной не хочется.
— Не, без меня.
— Блин, Петровская, не беси, — психует, чуть ли ножкой не топает, — мне сегодня немного смелости требуется, а алкоголь лучшее средство, давай, а?
— Сейчас вот как тресну, — толкаю ее в плечо, — мне же плохо потом будет.
— Мы по одной, с одной ничего не будет, — строит свои щенячьи глазки, ну вот как тут откажешь?
— Ладно, хрен с тобой, — сдаюсь.
Забираю из ее рук не внушающий никакого доверия напиток. Предварительно чокнувшись, как два заядлых алкоголика, синхронно опустошаем содержимое бокальчиков.
Морщусь, чувствуя противный вкус во рту и сильное жжение в глотке. Фу, ну и мерзость, как это можно вообще пить?
Ага, говорила я тогда, но потом что-то пошло не так и после второго такого бокальчика, напиток больше не казался таким уж противным, даже наоборот.
А где Акимова, собственно?
Глава 3.
Выползаю на улицу с очередным бокальчиком в руке. Которым по счету? Лучше не знать.
Среди множества незнакомых лиц всячески пытаюсь зацепиться за одно знакомое, но Акимовой нигде нет. Вот тебе и ее прославленное гостеприимство, бросила меня одну, да еще и в пьяном состоянии.
Стоп. Я пьяная, что ли? Блин, я ведь и правда пьяная. Дело плохо, и чтобы оно не стало еще хуже, надо срочно бежать домой.
О, моя любимая песня!
Допиваю свой уже не такой и невкусный напиток и отставляю пустой бокал на какую-то плоскую поверхность, точно не помню куда. Надеюсь хоть не на дорожку, вымощенную серой брусчаткой. Будет крайне неприлично.
Меня ведет, но я искренне верю в силу своей координации и почти грациозно вливаюсь в толпу танцующих.
Мозг сразу отрубается, тело действует почти на автомате. Не зря же я около пятнадцати лет танцами занимаюсь, кое-что да умею.
Музыка впитывается под кожу, смешивается с кровью и пускает по всему телу заряды наичистейшего адреналина.
На нем я и двигаюсь.
Сгибаю ноги и прокручиваюсь вокруг себя, волосы легкой вуалью разлетаются по лицу и плечам, в танце плавно убираю их назад, а потом этой же рукой провожу дорожку вдоль груди к животу, а оттуда к бёдрам, где задерживаюсь на пару секунд.
Медленно. Зазывающе. Страстно.
Слышу восторженные крики и свист. От удовольствия облизываю губы. Эмоции переполняют полностью, разрывают на кусочки, а острые чувства застревают в горле легким спазмом.
Хочу больше. Сильнее. Ярче.
Тянусь рукой к молнии топика, но не успеваю даже до собачки достать, как меня вдруг подхватывают на руки и тащат в неизвестном направлении.
То, что меня прут на плече, словно какой-то мешок с картошкой, понимаю лишь тогда, когда глаза сталкиваются с чьей-то спиной.
Шок сменяется недовольством. Недовольство сменяется дичайшей яростью.
— Отвали, ты, придурок, — луплю со всей своей силы ему по спине и куда придётся, — пусти меня! Я тебе говорю, эй!
В какой-то момент злость сменяется полнейшим отчаяньем. Прежде, чем меня все же возвращают на землю-матушку, успеваю нанести сокрушительный удар в бок своего похитителя. Правда удерживающую меня скалу это мало трогает.
Пока балансирую между стоячим и лежачим положением, попутно расправляя жутко спутанные волосы, слегка отвлекаюсь и не замечаю, как мне в лицо прилетают деньги.
Деньги! Деньги сует мне, прикиньте?
— Это что?
Я в шоке.
В голове не сразу отпечатываются слова амбала, а мозг запоздало вырисовывает реальную картину происходящего.
— Совсем идиот? Засунь себе их знаешь куда?
С истеричным визгом отвешиваю ему свою самую смачную пощёчину.