— Придурок!
Добавляю, пока тот мнет ушибленную челюсть. Надеюсь я ему ее сломала, будет знать, козлина.
Мозг сыкливо шепчет, что надо бы сбежать пока не поздно, ибо парень не хило так отхватил и теперь точно очень сильно зол. Но сбегать не в моем дурацком характере.
Так и стою, хлопая ресницами.
— Ты больная? Сюда иди!
С перекошенным яростью лицом, тянет ко мне свои лапищи. Ой, мамочки.
— Егор, ты в порядке? – Подлетает к нему моя Аня и горой встает между нами.
Грудью прикрывает, только кого из нас? Нутро подсказывает, явно не меня.
Моя Аня, нет, вы видели? Подбежала не ко мне, к своей близкой подруге, а к тому дикому существу в татушках. Этим вечером меня больше ничего не сможет удивить, просто вершина бреда.
— Акимова, — переключается на нее, — ты кого притащила в дом? В следующий раз прививки от бешенства делайте, прежде чем на работу приглашать.
— Что ты сказал?
Дёргаюсь через Аньку в тщетной попытке дотянуться до него. Наглый придурок. Еще смотрит на меня свысока, будто чем-то лучше меня. Из-за него чувствую себя той самой бестолковой моськой, которая на слона лаяла.
Бесит.
— Блин, давайте успокоимся, а?
Аня в панике смотрит то на меня, то на своего этого «друга». Вижу ей неловко и стыдно одновременно перед всеми. Передо мной за слова татуированного здоровяка, перед ним почему-то за мое буйное поведение [будто я несправедливо отреагировала] перед гостями за наше оригинальное «представление».
— Я и так спокоен, — цедит сквозь зубы, бросая в мою сторону испепеляющие взгляды, — вообще, мне некогда в этом цирке участвовать, разбирайтесь сами.
— Ты сам этот цирк и устроил, — метаю искры недовольства в его сторону, — когда шлюхой меня назвал. Забыл уже?
— Че, реально? – Охает Анька.
— А я похожа на шутницу?
Каюсь, срываюсь и на подругу, но просто сил нет терпеть злость, прям плещется внутри, рвется наружу. Если не выпущу, то лопну, ей-богу.
Наверное, уже красными пятнами пошла от ярости.
— Я сейчас должен оправдываться? Идите на хрен, нечего было жопой перед всеми крутить!
— Сейчас для гармоничности тебе с другой стороны врежу.
Вскидываю руку вперед, но он ее перехватывает и больно сжимает запястье. Прожигает убийственным взглядом.
— Ладно, я поняла, — снова влезает Анька, — произошло недоразумение, — смотрит на наши сплетенные руки, я быстро выдёргиваю свою из мощной хватки и потираю ноющее запястье, — Егор, это моя подруга Даша, — переводит свой взгляд на меня и слабо улыбается, — а это Егор, друг моего двоюродного брата Вадика.
Ошалело хлопаю глазами. Сегодня один шок меняется другим, будет ли еще что-то? Пусть не будет, ладно? Мое слабое сердце большего не выдержит.
Слушайте, не тот ли это парень, в которого она очень сильно влюблена? Пфф, ну нет, точно не он. Или все же он?
— Ок, мне плевать, — кидает между делом, даже ни разу не посмотрев ни в мою сторону, ни в сторону Аньки, — мне пора. Давай Акимова, бывай.
Анька чуть ли не плачет. Убегает в сторону дома, даже забив на меня и мое раненое самолюбие.
Нет. Так не пойдёт.
— Стой!
Бегу заплетаясь в своих ногах, противный алкоголь никак не выветрится. Чтоб его. Но либо бегаю я довольно хорошо, либо Егорка ходит не сильно быстро, но почти у ворот успеваю дернуть его за руку, останавливая.
— Чего тебе? Или передумала?
Гаденько скалится, рассматривая меня с ног до головы, словно вкусный товар на полке магазина.
— Еще чего, но ты кое-что забыл, кажется, — упираю руки в боки и выжидающе глазею на него.
Мое честное имя унижено и теперь душенька требует расплаты.
Глава 4.
— Например?
— Например, извиниться, нет? Если ты не в курсе, то обычно нормальные люди извиняются, когда косячат!
Теряю терпение. А он лишь бровью ведет.
— Нет, — отвечает твердо, без единого намека на раскаяние, — скучно и неинтересно, — поддевает пальцем мой подбородок, безучастно, почти брезгливо поочерёдно скользит взглядом по глазам, потом губам и волосам, изучает, как очередную безделушку перед ее покупкой, — станцуешь для меня приватный танец, тогда может и поговорим…