— Вам нехорошо? — взволнованный взгляд отца Бориса, но я упрямо мотаю головой. Боровиков младший придерживает меня за локоть.
— Я вам не помогу, — не знаю почему я покрываю козлину, — в том клубе мне также что-то подсыпали в коктейль, я ничего не помню, — отец Боровикова резко встает
— Черт, — его невроз усиливается, — так и знал что наркота все же была, но из крови моего сына ее вычистили, чтобы не было никаких доказательств ничего!
— Пап, у Алены мама в больнице, мы поедем, — не поворачивая корпус тела, мужчина едва заметно кивает, давая добро.
Борис оставив меня у реабилитационного центра уезжает.
Прежде чем зайти в помещение прокручиваю в голове как теперь мне найти верную дорогу, если я не вижу впереди света.
На улице настоящая зима, кутаюсь в шарф.
Внутри меня беспросветная тьма.
Поднимаясь по ступеням на нужный этаж, размышляю о том что когда то в моей главной целью было поступить в престижный вуз, окончить его, построить карьеру. Все это было до момента моей встречи с козлиной.
Он так умело оградил меня от всех проблем собой, что я даже не заметила что он стал необходим мне как воздух каждый день.
Господи, какая я такая наивная дурочка. Если бы я только знала что знакомство с Аланом Мимирхановым перевернет мою жизнь с ног на голову…
Я не успела понять почему так быстро погрузившись в его безумие стала его частью, он проник в мое сердце с первой наши встречи, у меня просто не было шансов! Он заполнив собой пространство отодвинул на задний план занятия и лекции.
За последние сутки я задаю себе один и тот же вопрос: бросилась бы я в омут с головой зная заранее чем все закончится?
И бесит то что я не могу с уверенностью сказать что не допустила бы такого, ведь в моменты страсти мой разум затуманивался настолько что я каждый раз вижу только козлину и его глаза.
Как бы мне не было больно уверена я только в одном: после того как Алан Мимирханов растоптал мое сердце и душу, я никогда не буду прежней.
Идя по белоснежным коридорам лечебного заведения, чувствую невероятную тяжесть в ногах, как будто к ним привязали булыжники. Набираю в легкие воздух поворачиваю ручку двери и замираю, потому что слышу мужской голос:
— Не знал что это ты, когда шел хотел посмотреть на пациентку, которой я делал операцию под дулом пистолета, думал какая то важная персона, — мягкий баритон, а я вижу только широкую спину мужчины в белом халате, мама и ее кровать располагаются левее и меня не видно в проеме открывшейся двери
Пытаюсь сохранить самообладание. Мужчина проводит рукой по волосам
— Любаша когда ты успела обзавестись влиятельными покровителями, ммм?
— Я не понимаю о чем ты, мое лечение оплатил благотворительный фонд, — мамин голос спокоен
— Угу, этот фонд курирует бандитская группировка, эти люди по беспределу вытащили меня из операционной где шла операция, — он делает многозначительные паузы, добавляя, — хорошо что успел закончить, а то ребенок умер бы и никому и дела не было.
— Я повторяю что я не знаю о чем ты говоришь, уходи, ко мне скоро придут, — мамин голос становится сиплым, прежде чем она добавляет, — моя дочь
— Дочь? — мужчина складывает руки на груди, — в твоей карте написано что ты не замужем…
— Это не важно, если ты пришел чтобы предъявлять мне претензии то я не понимаю и половину из того что ты мне пытается предъявить, и потом я не знала что единственный кардиолог, проводящий такие операции, знала бы, сама отказалась, — стараюсь не выдать себя прикрываю дверь прислонившись спиной, параллельно вслушиваясь в разговор.
— Я получил хорошее западное образование, мне некогда было шляться, — сердце стучит как ненормальное, я то знаю что мамочка университет не смогла закончить мной забеременела от мудака какого — то с параллели, — я не успел тебе сказать, что я бесплоден, у меня с женой нет детей и то что ты пыталась на меня повесить ребенка окончательно убедило меня в том что ты искала богатого мужа, ну извини, не сразу распознал в тебе хищницу.
— Убирайся! — голос мамы слабый не выдерживаю, открываю дверь и тут же громко ею хлопаю. Намеренно.
Оскорблять мамочку не позволю!
Мужчина поворачивается и я смотрю на глаза которые так напоминают собственные, теряюсь. Моргаю, отступая неосознанно на шаг назад.
— Алена, дочка, — мама первая подает голос, мужчина застывает и смотрит на меня широко раскрыв глаза, не моргая.
Я хочу зарыдать от несправедливости этого мира. Поджимаю губы, моя кровь закипает в геометрической прогрессии. Я не дура чтобы понять передо мной еще один козел, оставивший маму одну знав что она в положении!