Брат Мариям первый нарушает молчание.
— Как тебе столица, компьютерный гений? — оборачиваюсь, на лице Заура улыбка.
— Столица не спит, — отшучиваюсь, хотя на самом деле я кайфовал в столице. Погружался в волны разврата и тонул в них без остатка. Выныривать было больно.
— Европа тоже не спит наверное, как думаешь?
— Не знаю, я там не был, а ты никак собираешься? — удивленно выгибаю бровь. Насколько я понял поедет старший сын.
— Как знать, может поеду вместо Леона, — его ответ заставляет меня всматриваться в лицо Заура. Я, конечно, слышал что контракт со старшим сыном Евкурова подписан, чем очень гордились мои будущие родственники еще в мой прошлый приезд, особенно запомнились рассказы главы семейства, он с собой гордостью рассказывал, что отправляет старшего сына в Европу, где он по его мнению, он непременно добьется больших результатов, прославит их род.
— Ты так быстро сдался и поверил что брата не найдут? — Заур дергает плечами.
— Он никогда не пропадал так надолго, вполне вероятно, по неосторожности он мог натолкнуться на змей, — взгляд Заура мне не нравится
— Не говори глупости, Леон не настолько глуп, — более того он бы никогда не стал вмешиваться в природные процессы, он скорее был наблюдателем за красотой. Змеи в нашем регионе в это время года не активны, надо еще постараться чтобы их найти.
— Кто знает кто знает, как теперь сложатся обстоятельства, — действия Заура скованы, возможно это просто последствия стресса.
— Алан ты приехал, наконец-то! — невеста появляется неожиданно, на голове платок, в длинном платье в пол, минимум макияжа, из украшений серьги, которые я ей дарил. Она обнимает меня со спины. Поворачиваюсь, отстраняю ее от себя смотрю в красивые карие глаза невесты. Так и есть плакала.
— Все будет хорошо, найдем брата, — Мариям жмется ближе, кладет голову на плечо, тонкие пальчики опускаются на мою грудь, легкое едва уловимое касание, пытаюсь придать бодрости своему голосу добавляю, — отец сказал, дядя дал целый взвод бойцов, прочешут местность, вернем домой будущего великого ученого, — глажу голову Мариям, она часто дышит, неожиданно закрывает лицо руками, ее ресницы дрожат.
А у меня перед глазами Алена и ее дрожащие пальчики, которые она прячет чтобы не показать мне своего волнения. Мариям отстраняется и выбегает из комнаты.
Растерянно смотрю ей вслед. Снимает платок на бегу, длинная девичья коса скользит по лопаткам. На одну миллисекунду пытаюсь представить что если побежать, догнать, прижать к себе ее хрупкое тело, поцеловать ее пухлые губы бешеным поцелуем, то должно быть почувствую себя легче. Поддаться с ней инстинктам, целовать так как всегда это делал с Аленой. Пытаюсь вспомнить вкус губ Мариям, но первое что приходит в голову это сладкие губы Алены, дурманящие мои сознание, напоминающие в нашу последнюю встречу мне слабый вкус корицы
Да чтоб тебя! Закатываю глаза.
Отец и Евкуров старший выходят из кабинета и быстрым шагом проходят мимо.
Евкуров старший на ходу бросает:
Алан езжай домой, мы справимся, — набираю в легкие воздух. Заур предлагает свои услуги водителя. Не отказываюсь, чертовски напряженный день. Устал.
В доме у матери полный стол, братья с женами и детьми, полная чаша. А мне настолько тошно, потому что перед глазами вижу причину своей депрессии. Имя ей Алена.
Как ты там без меня «заноза в заднице»?
Думаешь сдался?
Что вообще думаешь?
Будешь ждать?
Или с «дрыщом «замутишь?
— Алан тебе уже тридцать! — мама всегда берет драматическую паузу, кажется я снова упустил нить разговора. Перевожу взгляд на родительницу.
— Да? Вроде вчера было двадцать, как время быстро летит! — наигранно улыбаюсь, ко мне на колени забирается по штанине словно паук один из многочисленных детей, я уже запутался они все на одно лицо. Жена одного из братьев отцепляет от меня мелкого, берет на руки. Стало быть этот карапуз от младшего брата.
— К свадьбе почти все готово, — мама поправляет косынку, улыбается, — хочется внуков и от тебя нянчить, — откидываюсь на спинку кресла, в гостиной полно детей, эта «галочка» что все дети женились, значит и мне пора, никогда не нравилась.
Хочется сказать грубо, матом, чтобы все от меня отстали. Но это родная мать. Сдерживаюсь. У нас так не принято.
— Всему свое время, — поднимаюсь и иду к себе в комнату, на ходу бросая, — пойду к себе, отдохну
Уставшие веки сами закрываются.
Падаю на кровать, закрываю глаза.