Хочу послать его. Но что то щёлкает в мозгу.
Я думаю о том, что почувствую если поцелую кого-то кроме Алана?
Может я не так безнадёжна и в народе верно говорят, «клин клином вышибает»?
А почему, собственно, и не попробовать?
Может быть новый опыт поможет мне перечеркнуть воспоминания и не важно что будет завтра, больнее чем сейчас точно не будет…
Облизываю губы. Делаю шаг ближе. Еще. Боровиков заметно напрягается улыбка сползает с его лица.
— Ален….
— Тсс, — я не хочу лишних слов, и каких бы то ни было объяснений, пока моя щаткая плотина стоит на месте, я попробую дать своему безумному плану вторую жизнь, быть может Боровиков и есть тот самый ключ к спасению, который я не замечаю под собственным носом.
Веду ладонью по идеально гладкой щеке.
Сомнения никуда не уходят, разрывая мое сознание, но я упорно продолжаю себя убеждать что все делаю правильно.
Мой взгляд перемещается на глаза, нос, губы…надо отметить черты лица у Боровикова не такие идеальные как у Алана, ресницы короткие, как будто выцветшие на солнце. Сглатываю, когда Боровиков берет инициативу и подается вперед, наши рты соприкасаются. Он осторожно целует, пробует, будто все еще думает что оттолкну. Ладонь Бориса плавно перемещается на талию, «козлина» бы давно по хозяйски вжал меня в себя. Вопреки всему я продолжаю гнать от себя мучительные воспоминания, губы Боровикова становятся настойчивыми.
Мне надо что-то почувствовать.
В отчаянно попытке прижимаюсь ближе, сокращая миллиметры разделяющие нас, обнимаю его шею, чувствую его каменный стояк упирающийся мне в бедро.
Он возбужден.
Моргаю, отстраняясь. Борис часто дышит. Его ладонь скользит в волосы мягко гладит, мне не привычно, Алан всегда фиксировал положение головы грубо и жестко… Я не знаю почему медлю, я ведь знаю как дальше… с «козлиной» даже думать не приходилось что делать, потому что я моментально пользовалась моментом, запуская ему руки под рубашку трогала косые мышцы пресса, еле справляясь с напряжением внутри, хотела быстрее почувствовать его член.
Бешеное возбуждение не давало мне думать головой……возбуждение…. сейчас его нет….совсем.
Боровиков наклоняется ближе, пытается поцеловать снова, но я упираюсь ему руками в грудную клетку и одними губами без голоса говорю «не надо», смотря ему куда-то в шею, внутри легких пожар.
Ничего не выходит.
Я ничего не чувствую. Мне противно от себя самой!
— Алён…, - Боровиков запинается, — если бы я бросил дурь, у нас бы получилось? — отвожу взгляд в сторону, он отходит на шаг и я делаю глубокий вдох, — можешь не отвечать, сейчас я в этом просто уверен, — пауза, и он снова обещает, — я справлюсь со своей слабостью, уже сказал батьку что лягу на реабилитацию, выведу всю хрень, приеду как новенький, у нас получится, принцесса вот увидишь, эти огненные отношения ты не забудешь никогда, — светло — серая радужка его глаз улыбается, — я докажу тебе что я нормальный, мне можно доверять, я стану твоим первым парнем, меня не надо стесняться
— Борь ты ошибаешься насчет меня, — чувствую тяжесть в ногах, хочу продолжить, но Боровиков перебивает:
— Не-е-е-т, Алена, ты очень отличаешься от тех с кем я знаком, в тебе есть стержень, ты всегда говоришь правду, не оглядываясь на обстоятельства, ты человечна и в тебе есть сердце, я тебе не интересен как большой толстый кошелек, ты первая кто меня отшила и ты первая кто меня по настоящему цепляет, — его голос сиплый, взгляд, отражающий все непристойные мысли Бориса, устремлен на мои губы.
Неотрывно смотрим друг на друга, наблюдаю за мимикой его лице…
— Борь а я не могу забыть одного мудака, наш поцелуй был для того чтобы понять насколько все запущено, — моя попытка отрезвить разум не удалась, он ловко перехватывает мои пальцы, переплетая их со своими, резко дергает на себя
— Хочу поцеловать тебя снова, — почти шепотом мне в губы.
— Борь, у нас «френд» зона, помнишь? — игнорирую его посыл, морщусь, ловко уводя лицо в сторону, — когда ты проявляешь неуважение это раздражает, — радует что сейчас Боровиков не «вшоренный». Он довольно адекватно реагирует на слова, делает шаг назад, отступает, выпускает мои ладони
— Извини…
— Прежде так не делал, теперь и начинать не стоит, — он поворачивается, наклоняясь берет ботинок вначале один потом второй, а я ловлю себя на мысли что смотрю на его канаты вен на руках…которые он сжимает в кулаки и бьет по стене. Перед выходом сообщая: