Мое глупое сердце хочет, чтобы меня любили.
Пусть я наивная, но я хочу верить в настоящие чувства между людьми. Но в тоже время я не хочу повторять судьбу мамы, которая без памяти влюбилась в моего нерадивого папашу.
Разве можно назвать мужчиной того, кто скрылся с горизонта сразу же как узнал что его женщина ждет ребенка?
Я ведь все понимаю и здравая половина моего мозга, не погрязшая в любовных соплях и мечтаниях понимает: ни о какой влюбленности со стороны и речи не идет, я молчу о любви, нет ее. Не откуда ей взяться, познакомились по-дурацки.
Романтикой и не пахнет.
Я всегда хотела, чтобы мой первый мужчина был старше, многое умел, отдавал себе отчет в своих действиях и последствиях.
Мое тело на реагирует на касания этого мужчины, мне нравится как он целуется.
Парадокс в том, что одна часть меня боится остаться у разбитого корыта, а вторая часть меня знает, что если я и решусь на интимную авантюру, то рискую столкнуться с негативом, ведь мужчина будет ожидать богиню, а получит бревно.
Это все внешность этого придурка. Не должен быть мужик таким красивым. И взгляд его этот, с толку сбивает.
Нытье не мое, я знаю, что буду счастливой. Стараясь не привыкать к себе внимания, пока иду до подъезда, незаметно складываю ладони перед собой, задерживаю дыхание и шепчу как мантру:
"Счастье мое просто приди, обещаю я не упущу свой шанс. Аминь".
Открываю дверь, не успеваю сделать и шага, из подъезда воинственно несется тетя Нюра. Успеваю отскочить. В ее руках огромный алюминиевый таз.
— Аленка придержи дверь, ключи от домофона не взяла, — поворачиваюсь, удерживая дверное полотно, не понимая что за срочность бежать осенью на улицу с таким странным предметом. Этот таз может убить!
Женщина перемещается на парковку, маневрируя между машинами с огромным тазиком. Застываю около подъезда наблюдаю с недоумением за покупателем. вот оказывается кому в наше время понадобился такой хлам. И ведь покупают же!
Прослеживаю перемещение соседки, вижу как старательно она грузит таз в грузовой отсек машины сама, заталкивает таз, который норовит скатиться обратно. Может продавец уже сомневается нужен ли ему такой хлам? Но потом мужчина "оживает", толкает края алюминиевого таза внутрь, закрывает двери машины. Чешет затылок, несмело протягивает деньги.
Тетя Нюра вырывает наличность из рук покупателя.
Быстро прощается, подходя к подъезду тяжело дышит, переступая по ступеням, тараторит:
— На Авито продала таз, оторвали с руками и ногами, — киваю, делаю вид что так и есть, стараясь не вспоминать лицо покупателя. Не знаю как рассказать о том, что больше в том клубе куда она дала рекомендацию относительно моей персоны, не буду.
Надо попросить ее забрать мою зарплату. После случившегося я не смогу найти в себе силы посмотреть в глаза человеку, который хотел меня изнасиловать.
Чувствую себя полотенцем которое бросили на пол за ненадобностью. Уверена, в этом клубе будут рады покорной стажерке, которая не запятнала себя жизненными обстоятельствами, будет сговорчивая и покорная как официантка Дарья. И будет всем счастье.
— Теть Нюр, я буду увольняться, мне сложно работать и учиться, — все-таки нужно объяснить, она меня устроила в это заведение
— Да, да, понимаю, — она тяжело дышит, подняться на пятый этаж не так просто для женщины в ее возрасте, — у меня кое-что есть для тебя, — мы поднимаемся по ступенькам, наш этаж пятый, последний.
Соседка скрывается за дверью своей квартиры, я же стою, переминаясь с ноги на ногу.
Тетя Нюра выныривает обратно из квартиры также юрко как туда вошла минуту назад, озирается, невозмутимым, но важным видом протягивает белый конвертик. Хлопаю глазами, когда слышу:
— Это Марат передал, просил чтобы все было без скандалов, — вижу по ее лицу, она все знает, продолжает лекцию, — матери не говори, не нужно ей этого волнения, ты ведь знаешь она за тебя переживать начнет, заболеет, а ей болеть нельзя, одна кормилица у вас в семье, — разворачиваюсь и молча иду в съемную квартиру. Переваривая информацию, не могу первые мгновения выдавить из себя ни слова. Голос соседки умоляющий:
— Алена, если какой скандал случится, вылечу оттуда как пробка, — поворачиваюсь и рассматриваю женщину более детально, замечаю огромные царапины на ладонях соседки, — а у меня сын больной и сестра на моей шее, — давит на жалость
— Я никуда не пойду, — складываю белый конверт пополам, не проверяю сколько там, — что с вашими руками?
— Кот у вас бешеный, надо решить что-то с ним, — она натягивает рукава на кисти рук, скрывая царапины, — под ногами трется, не увидела, наступила ему на хвост, он в отместку впился и разодрал кожу своими когтями.