Перед аудиторией останавливаюсь, прислушиваюсь к лекции, дверь приоткрыта и я вижу часть студентов, которые конспектируют лекцию, кто — то контактирует друг с другом.
Ощущение, что все вокруг счастливы: влюбляются, встречаются, в их мире никто и никогда не делал больно.
На форе общей беззаботности и благополучия ощущаю себя на дне. Мне больно выйти из капсулы и принять действительность в которой я ЕМУ не нужна. Чтобы он не говорил и не обещал мне, выглядят как попытки снова затащить меня в постель.
Не думала что жить "на дне" так невыносимо.
Заходу в аудиторию и сразу принимаю решение сесть с Айлин, нам в любом случае надо поговорить.
И пусть сейчас мне кажется опрометчивым такое радикальное решение, но я по-другому не могу принять новую для меня действительность название которой- «прекрати врать самой себе — противна».
Все так глупо получилось… так глупо
Иногда мне кажется что Алан свои «подкаты» делает осознанно: дает надежду, чтобы потом бросить с обрыва как уже использованный материал. Контраст его поведения злит и одновременно терзает мою душу. Он и не догадывается, что рядом с ним я чувствую вкус новой для себя жизни. Он стал моим первым мужчиной, с мог бы быть единственным. Мне никто не нужен, когда он рядом.
Как только конечности касаются твердой поверхности, мышка под столешницей ловит мою ладонь и сильно сжимает, невербально демонстрируя что скучала. Я тоже скучала. Честно. Накрываю ее ладонь своей.
Идет лекция, разговаривать нам нельзя, сидим перед «носом» преподавателя. Айлин такими простыми жестами дает понять, что все хорошо, мы дружим, никаких выяснений отношений, упреков, ничего.
А когда получаю записку, которую она аккуратно подкладывает, готова пустить разреветься. Она пишет:
«Я всегда на твоей стороне, чтобы ни случилось».
Моргаю, перечитывая несколько раз, одновременно пытаясь сбить подступившие слезы.
Комкаю бумагу, сердце стучит в два раза быстрее.
Вот как я ей скажу?!
Как!?
И главное зачем?
Никто и никогда из моего прошлого так искренне не интересовался мной. И уж тем более никому никогда не приходило в голову приехать ко мне с пакетами фруктов.
Никому, кроме Айлин.
И я не хочу потерять ее дружбу. Я очень ценю то, что Айлин для меня делает.
Я ей доверяю, я в ней уверена. Насколько я успела ее узнать, она не из тех кто может подставить подножку и предать.
И если вначале наша дружба носила в себе меркантильный оттенок с жалкими попытками разузнать про ее брата, то сейчас все изменилось. У нас есть общие увлечения.
И потом я чувствую особую взаимосвязь между нами: мне не обязательно находиться большую часть суток с ней, чтобы чувствовать и понимать настроение подружки на расстоянии.
Айлин всегда готова прийти на помощь, поддержать, выслушать проблемы не перебивая и не обвиняя ни в чем. Даже когда она не понимает те или иные мои действия, она ни разу меня не осудила,
Когда не согласна просто молчит, насупится как воробей, пыхтит, пробует по-своему объяснить, это есть у нее. Но в то же время она не настаивает на своей версии и мы обсуждаем ситуацию с разных сторон.
Нельзя нашу дружбу назвать поверхностной и неискренней.
Особенно сейчас, когда мне так необходима ее поддержка, я сомневаюсь в правильности своего решения.
Ранее мое общение с одноклассницами в школе напоминало скорее пакт о ненападении.
С Айлин все по-другому, у нас много общего, мы похожи не только внешне. Внутри себя я такая же как она ранимая и добрая.
Мне приходится скрывать эту часть себя, посторонние могу пройтись по моей душе грязными ботинками, оставить следы, заставить страдать. У меня нет братьев и нет отца, который бы защитил меня.
Моя жизнь с рождения похожа на землю, которая безжалостно перепахана перед зимой на приусадебных участках.
А я хочу счастья как нормальные люди. Хочу чтобы меня любили. Ценили. Уважали.
Как же так получилось что моя внутренняя система самосохранения пережила короткое замыкание?
Не знаю как высиживаю до окончания лекции.
Из мыслей меня выводит звонкий сигнал, оповещающий о перерыве.
Не думала что буду так волноваться перед разговором.
— Я так рада что ты пришла, я так ждала тебя, — мышка кидается мне на шею сразу же как только лектор покидает аудиторию.
Свист Боровикова и колкие фразы остальных оставляю без внимания, забираю у старосты вещи.
Лиля демонстративно разворачивается, давая понять, что никто меня ждать не будет, выходит в компании мажоров нашего потока. Они сдружились, уже на тусовки вместе ходят. Это ведь не проблема когда есть деньги.