- Понял, – улыбнулся довольно. - Вы не подумайте, я бы за себя никогда просить не стол. Но мама у меня хорошая. Красивая очень, но отпора дать не сможет. Как отец погиб, так она совсем грустная стала. Не хочу, чтобы он обидел ее, - в его голос слышалась печаль. Так много горя познал малец, еще и пожить, толком не успел.
- У нее кроме меня никого нет. А от взрослого я ее еще не смогу защитить.
Не по себе стало. Стиснул зубы. Посмотрел на него задумчиво. Считает своим отцом этого ублюдка Кобзаря. И как ему сказать? Как признаться в том, что я его отец? Что ему больше ничего не нужно бояться. Что он – мой! Моя кровь и плоть. И я его никому не отдам.
- Дядь Гер, - снова позвал. - Я никому про тебя не говорил. Ни в школе, ни маме. Сказал, как ты и просил, что с дядь Мишей гуляю. Но мне кажется, что ты понравишься ей… вам бы встретиться, пообщаться. У меня через две недели день рождения и выступление в школе. Мы там стихи будем читать учителям. Придешь? Я тебя с мамкой познакомлю. Глядишь и понравишься ты ей.
Я засмеялся.
- Боюсь, что твоей маме я точно не понравлюсь. Я же бандит вроде как…
- А мы ей не скажем, что ты бандит, - он задумался немного, а потом добавил.
- Ты просто пистолет при ней не доставай.
Взлохматил ему волосы. Засмеялся. Даже Македон заржал с переднего сидения. И в это момент я поймал себя на мысли, что рядом с ним чувствую себя как никогда легко и спокойно. И смех не наигранный и не горький. От души идет, от самого сердца. Смотрю на него и себя маленьким вспоминаю. Когда все просто и понятно было. Трава зеленой, а небо голубым. Были друзья и враги. А сейчас все смешалось в одну массу серую. И черт не разберет, в этой жизни кто, есть кто.
- Приехали, шеф, - сбил с мыслей голос Македонского. Я осмотрелся по сторонам. Мы были у салона.
- Ром, ты с нами, - кивнул бойцу. Вышел из тачки и подождал, пока выберется Паша.
Мы зашли в здание вместе. На первом этаже помещения был выставочный зал. Пока шли мимо, Паша во все глаза смотрел на тачки.
- Нравится?
Сын кивнул.
- Ага. Вон та красная.
Я улыбнулся.
- Прокатимся потом. Прости, старичок, сейчас времени нет.
- Добрый день, Глеб Александрович - к нам подошла администратор Катя. Девушка работает у меня давно. Несмотря на довольно миниатюрную фигуру и кукольную внешность, она держит всех в ежовых рукавицах. Продавцы боятся ее как гиены огненной. И как итог, салон дает лучшие показатели в городе.
- Все нормально? – спросил у нее, остановившись. Девушка с интересом посмотрела на Пашу.
- Да, кофе принести?
- Нет, идем, - кивнул ей, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Македон остался у дверей кабинета. Паша тут же запрыгнул на диван в углу помещения, а я устроился за столом. На следующей неделе должна быть поставка новой партии машин. Но на границе проблемы и произошла заминка. А это плохо. Каждый день задержки будет стоить несколько тысяч долларов.
- Катя, дай мне телефон этого козла с таможни. Я потерял куда-то его визитку.
Девушка порылась в папке с документами, протянула мне листок с номером. Я достал мобильный и поднялся из-за стола.
- Паш, если хочешь, можешь в комп порубиться. Косынку разложить, у меня, правда, игр других нет.
- Ага – пацаненок соскочил с дивана и запрыгнул в мое кресло. Я ухмыльнулся, посмотрев на него. Вышел за дверь.
Набрал номер, ожидая ответа. Вдруг со стороны первого этажа послышались громкие голоса и какой-то шум. А потом два громких выстрела. Бл*.
Македон тут же вытянул из-за пояса ствол.
- Шеф, идите в кабинет, - он направился к лестнице.
- Это ограбление! Руки вверх! – кричал мужской голос. Я прикрыл глаза, выругавшись. Это что за у*бки решили сюда влезть?! Да еще и когда я сына привез!
Заглянул в кабинет. Пашка вжался испуганно в кресле.
- Паш, быстро прячься под стол. И пока я не приду, не вылезай!
То кивнул и сделал, как я его просил. Я прикрыл за собой дверь и спустился по лестнице вниз. Македон был уже там. Вышел из-за поворота, как вдруг раздались громкие выстрела. Началась пальба. Девчонки – продавцы лежали на полу с заведенными за головы руками. Плакали. По выставочному залу перемещалось трое в черном. Охранник салона лежал у входа, держался за окровавленную руку.