- У нас тут важный разговор. Сейчас не время. Ты позвони секретарше, запишись на прием, - эти слова он произнес ленивым тоном, не глядя на меня.
- Я должна записаться на прием, чтобы поговорить с тобой о нашем сыне?!
И вот тут все замолкли. Казалось, каждый смотрел на меня. Даже музыканты заиграли тише. Он повернулся ко мне. Его спокойное секунду назад лицо, исказилось в гневе.
Он поднялся с места. Резко. Так, что стул с грохотом повалился назад. Стоял и сверлил меня убийственным взглядом. Но в этот момент и я была готова его придушить.
- Все вон! – закричал громко. Но никто и с места не сдвинулся. Одни продолжали разговор, другие откровенно таращились на нас. Тогда он вытянул из-за пояса пистолет и, передернув затвор, поднял руку вверх и пальнул. Было громко. Но я даже не вздрогнула. Мне было плевать на все, кроме того что случилось с Пашей.
Все ломанулись к выходу. Какой-то парень пытался остаться, но Грех посмотрел на него таким злым взглядом, что тот, лишь кивнув, ретировался к остальным.
Зал все еще не был пустым. Официанты и музыканты замерли, испуганно глядя на нас. Грех стрельнул во второй раз – с потолка посыпалась штукатурка. Через минуту мы были абсолютно одни. Среди хаоса перевернутых стульев и брошенных на сцене музыкальных инструментов.
Между нами повисла тяжелая и беспросветная тишина, от которой звенело в ушах.
- Я же говорил тебе, что сейчас не время для разговоров, - прорычал он сквозь стиснутые зубы, наступая на меня. Я стояла на месте. Не собиралась позволять ему запугивать себя.
- Ты хоть понимаешь, что сделала сейчас?! – он был близко. Настолько, что теперь я чувствовала запах его туалетной воды. И жар его тела.
- Сейчас я борюсь за безопасность сына, - процедила сквозь зубы. Его губы скривились в улыбке. Злой, пробирающей до самых костей. А потом он закричал.
- Ты только что подвергла его опасности! Теперь группировка Саратова знает о том, что у меня есть сын! И о тебе знает! Ты хоть понимаешь, какую волну подняла?!
Я дрожала. Он был таким пугающим. Мне хотелось расплакаться и убежать. Но я не могла уйти просто так. Я не хотела, чтобы он и дальше виделся с Пашей.
- Я бегаю за тобой весь день. Ты не отвечаешь на звонки, твой помощник Миша, который все это время крутился подле, вдруг перестает слышать звонок своего телефона, - мой голос дрожит, и я искренне надеюсь, что он не слышит в нем моих слез. Я пытаюсь не расплакаться. Я пытаюсь быть равным ему противником. Но он такой подавляющий...
- Ты сама не хотела видеться, просила, чтобы я не беспокоил тебя.… Так что изменилось?! – в его глазах была только ненависть. Он смотрел на меня как на грязь. Словно я в один момент перестала для него существовать как человек. И это было больно.
Подошла к нему вплотную. Сжала кулаки.
- Не смей трогать моего сына, не вовлекай его в это ад,… я же просила тебя, не трогать нас! Я просила!
Он схватил меня за плечо и подался резко. Я вздрогнула от страха. А он прошипел, глядя в мои глаза.
- Я тебя и не трогаю! А Паша - мой сын. И он будет со мной! Я не собираюсь, чтобы мой сын вырос хлюпиком, которого ты из него делаешь!
- Ты подверг его опасности! – вытащила из кармана гильзы, швырнула в него. Грех увернулся. Посмотрел на упавшие, на пол железяки.
- Вот что я нашла в его рюкзаке! Вы попали в перестрелку и там был Паша! Его могли убить! – в моих глазах стояли слезы. Я не знала, как достучаться до него.
- Угомонись! Никто бы не тронул моего сына! Он был в безопасности. И в безопасности он всегда, когда рядом Я. Мы уже поняли, что ты одна не сможешь обеспечить ему этого...
И тут меня такая злость взяла. И страх. Он пытается отобрать у меня сына? И я соврала.
- Я не одна!
Он замер. На несколько секунд между нами снова повисла тишина. Как предвестник беды. Как штиль перед жуткой бурей.
-А-а-а, прости, я забыл, - произнес со злой ухмылкой. - Ты ж так упорно убегала от меня, от бандита конченого. А перед мусором ноги раздвинула…
Его слова оскорбили меня. И разозлили. То есть его шлюха Анжелика – достойная партия, а Давид – мусор…
- Не смей так говорить о нем! Он спас меня, в то время как ты с этой шлюхой трахался!