Но встречи не состоялось. Как и разговора. Телефон Греха был выключен, Мишин сотовый тоже не отвечал. К вечеру второго дня я решилась поехать к Греху в офис. Паша постоянно спрашивал об отце, он невероятно скучал. Но в офисе секретарь сообщила, что Гера не появлялся уже несколько ней. Он срочным порядком отбыл за город, и сколько продлится его командировка неизвестно.
С этим, я и ушла. Паша был очень расстроен. Чем больше дней проходило в отсутствие Геры, тем больше сын грустнел и уходил в себя. Я как могла, пыталась веселить сына. Походы в кино и пиццерию, на футбольный матч его любимой команды – ничего не помогало. Даже на спорт он ходил через уговоры.
Вчера вечером я отвезла его к свекрови. Елена Николаевна попросила его отпустить на все выходные. Пашка вроде бы засуетился, когда узнал о встречи с бабушкой, а была рада его хоть как-то отвлечь.
Так что, на ближайшие два дня меня ждут одинокие вечера и ночи. И я, ой как боюсь их. Так почему бы и не принять предложение Инги?
- Хорошо. Уговорила. Будем налаживать связи со сливками общества, - улыбнулась приятельнице.
Инга радостно завизжала, набросившись на меня с объятиями.
- Ты лучший шеф в мире! Спасибо тебе, дорогая!
- Ладно, все, - засмеялась ее эмоциональному выпаду. – Через час едем на сборы, а в восемь встречаемся в загородном клубе.
***
Я не любила все эти сборища богачей. Всегда скучные тусовки и наигранные улыбки, таящие за собой только презрение или зависть. Мне было откровенно скучно. Но видеть, как радуется Инга, доставляло мне удовольствие. Может хотя бы она встретит здесь свою судьбу и обретет счастье? Тридцать лет, а она не замужем. Давно уже хочет, но не разменивает себя на ненужное. И за это я ее уважаю. Инга избирательный человек, как в друзьях, так и в отношениях.
Гостей было море. На первом этаже здания был небольшой фуршет. Присутствующие разбились по группкам и о чем-то болтали. Инга отправилась за шампанским, а я пристроилась рядом с небольшой сценой, где сейчас играли музыканты.
- Добрый вечер, Есения, - за спиной вдруг раздался глубокий мужской голос. Я вздрогнула. Обернувшись, встретилась с черными, пронизывающими глазами Давида. Мужчина стоял, с бокалом в руке. Он был одет в шикарный смокинг, его волосы были аккуратно уложены в стильную прическу. В который раз поймала себя на мысли, что, не смотря на внешнюю красоту, он заставляет меня испытывать не восхищение, а страх.
- Добрый вечер, Давид, - улыбнулась. Мне снова было стыдно. Я ведь так и не позвонила ему. Лешанский задумчиво улыбался, исследуя глазами мою фигуру. Я засмущалась.
- Шикарное платье, вы неотразимы, - вынес вердикт тихим голосом. Я пропустила мимо ушей его комплимент.
- Что вы тут делаете?
Он приблизился ко мне, встал так, что наши руки с ним соприкасались. Давид окинул задумчивым взглядом окружающее нас пространство. Было видно, что он здесь как рыба в воде. И что так же, как и я не в восторге от данного мероприятия.
- То же самое что и ты, пришел на показ мод известных брендов нашего города, - ответил спустя минуту, продолжая смотреть перед собой.
- Вот пью отвратительное шампанское и думаю, когда уже можно будет отсюда свалить. Но как только заметил в толпе тебя, желание уйти пропало…- он покосился на меня, улыбнулся. Я почувствовала, как моя кожа становится пунцовой.
- Я здесь случайно, подруга уговорила прийти…
Не успела договорить, справа от нас началось какое-то движение. Высокие деревянные двери распахнулись, и служащий в черном смокинге пригласил всех пройти в концертный зал.
- Пошли, сейчас самая скучная часть. Но потом будет вечеринка, там повеселее – он подал мне руку. Я осмотрелась по сторонам в поисках подруги. Инги нигде не было. Не хотелось терять ее, ведь мы пришли вместе, будет некрасиво оставить ее одну. Но Давид так подавляюще смотрел на меня. У меня было ощущение, решись я сейчас сбежать, он схватит и утащит меня силком в тот зал. Молча, взялась за мужскую руку, и мы отправились в зал. Мое сердце билось так громко, я чувствовала себя не в своей тарелке. Нет, сейчас Давид был весьма любезен, но в груди нарастала тревога. Словно вот-вот должно было случиться что-то нехорошее.