- Иру помнишь? – повернулся в Овсянке. Он пялился в телефон.
- Эскортница эта? Что Уральского обчистила?
Я кивнул.
- Помню. Выгнал ее взашей. А что с ней?
- Она подходила к тебе, говорила о брате-инвалиде? Просила денег на лечение?
Овсянка почесал затылок.
- Да вроде было что-то такое…
- Так, а чего не проверил и не помог? Она Уральского грабанула потому что ситуация была тяжелая. Говорит, что деньги нужны были на лечение…
- И ты поверил ей? Грех, - цокнул, усмехнувшись. – Стареешь, брат. Размяк, - заржал во всю глотку.
Не обратил внимание на его смех.
- Короче так, расклад такой. Едешь к ней на хату, пробиваешь инфу. Если все, правда, даешь на операцию бабла. Девчонку тоже пристрой куда-нибудь.
Овсянка несколько секунд удивленно пялился на меня.
-Шеф, у меня что, работы не хватает? Да и куда я ее устрою? В клуб что ли?
- В клубе она не нужна. А таблички с раундами на боях выносить вполне сможет. Разбирайся.
Миша был недовольным, но смолчал. Уставился в лобовое.
- И еще, завтра встреться с Левицким. Там скоро конкурс намечается, объясни ему доходчиво, что победить должна девочка Лики.
- Понял, сделаю, - пробубнил недовольно. Ну, вот и славно.
Прикрыл глаза, мозгуя предстоящую встречу. Немного задремал, как вдруг машина резко затормозила, от чего меня впечатало в парприз.
- Ты че творишь? – перевел на Овсянку взгляд. Он внимательно смотрел куда-то в сторону.
- Мальца видишь? – проговорил, продолжая вглядываться вдаль.
Я посмотрел в окно. Мы были возле школы. Высокий железный забор, куча детишек. Сразу и не понял, на кого он показывает. А когда пригляделся получше, заметил паренька, сидящего прямо на асфальте. Он сидел с опущенной головой, а когда поднял взгляд, меня как током шандарахнуло. Сын.
Сердце, молотом в груди. Сжал кулаки. Почему он тут один? Почему такой понурый? Случилось что? Где его мать? Выйти к нему,… но я продолжал сидеть в чертовой машине и пялится на него через стекло. Сколько мы не виделись? Год точно. Да и то, разве это встречи были – так издалека, пару мгновений в поле зрения. И вот он, передо мной. В голове вспыхнули картинки последней встречи с его матерью. Обещал, клялся ей не появляться в его жизни. И я держался. Землю грыз, но к нему ни ногой. Как бы ни рвалось сердце, как бы тошно не было. А сейчас он сидит передо мной…и как тут слово сдержать?
Кровь моя. Плоть моя. Посмотрел на Овсянку. Тот по моему выражению лица понял все. Кивнул. Я прикрыл глаза, выдохнул. Да какого черта я ищу себе оправдания? Паша - мой сын. И я имею полное право быть с ним.
Вышел из машины. Миша за мной. Остановился в нескольких метрах. Замялся. Что сказать? Как не сорваться и не схватить в охапку? Столько раз думал о нем. Представлял эту картину, как увижусь, как смогу пообщаться. Зарекся же давать слабину. Все равно каждый раз один остаюсь, а потом подыхаю, хожу, чувствуя себя дерьмом.
- Паш, привет, - Миша присел рядом с ним. Овсянка часто бывает у его матери, наверняка, Паша знает его. Я стоял как вкопанный. Казалось, не дышал. Смотрел на них. Боялся что-то лишнее ляпнуть, напугать. Я же чудовище. А монстров дети бояться.
- Привет, дядь Миш, - Паша поднял глаз на Овсянку и сощурился. Солнце сегодня яркое.
- Ты чего тут сидишь?
- Да от мамки влетит сейчас, - парнишка вздыхает грустно.
Я замечаю свежий синяк на его лице и содранные костяшки на руках.
- Чего случилось?
- Подрался опять, вот телефон разбил. Видать, когда на пол упал, он в рюкзаке и треснул – демонстрирует сломанный пластик. - Влетит сейчас от неё – отмахивается, приподымаясь.
Подхожу к нему.
- Привет, парень, - протянул ладонь. Пашка посмотрел на меня с подозрением, но руку пожал. Нормальное такое, мужское пожатие. Малой, а рука крепкая. Внутри скрутило все. Вспомнилось, как полтора года назад нашел его на испанском побережье. За это время подрос сильно. Уже не мальчик, пацан. И я уверен, правильный пацан. Смотрю на него, а себя вижу. Тот же взгляд колючий, те же глаза голубые. Помню фото свои детские. Мы с ним одно лицо.