Мальчик не может быть его сыном! Не верю, после того, каких трудов нам стоило зачать Нику...
От прикосновения пальцев сенсор телефона буквально закипает.
Открываю их диалог и вклиниваюсь между строк, в надежде разложить соперницу на лопатки.
- Я жена Марка! Верни мне деньги, подлая аферистка! Мой муж бесплоден, этот мальчик не его сын! - пишу любовнице.
Ответ приходит быстро. В коридоре только я, и огонек экрана маячит перед глазам, приводя в исступление.
- Ах, ты сама все узнала? Отлично! Марк настоящий отец моего сына! И он мой, ясно овца?! Хватит держать моего мужчину! Можешь и дальше жить в иллюзиях, но придется смириться с правдой - он не любит ни тебя, ни твою дочку! - отвечает уверенно неизвестная стерва.
Как же так? Перед глазами пеленой бегут строчки нашей с ней переписки.
Любовница в себе уверена, говорит, что Мирон - сын моего мужа. Марк признал отцовство сразу же, после рождения мальчика.
Без теста, без экспертизы. Просто так...
- Где мой Марк, овца, отвечай! - рвет и мечет любовница.
- Да пошла ты, сама выясняй, где он, - безразлично говорю себе под нос.
Выключаю мобильный и кладу телефон в пакет с вещами мужа.
Обмахиваюсь рукой, душно становится от захлестнувших эмоций. Воздуха не хватает, сил нет стоять.
Я не знала и не могла предположить, что живу во лжи, настолько ловко у мужа получалось дурачить меня. От мыслей, что ложилась в постель и жила с чужим человеком, с предателем, делается еще горше.
Из палаты мужа выходит доктор.
Андрей Алексеевич серьезный, собранный, с суровым выражением он движется в мою сторону. Ни один мускул не дрогнет на его выразительном лице.
Он смотрит сквозь меня, говорит отрывисто.
- Елена, ваш муж в тяжелом состоянии. Он по-прежнему без сознания. Идите домой, вы ему все равно ничем не поможете.
- Что с ним будет дальше? - снова повторяю.
- Сильно пострадали ноги. Нужна будет еще как минимум одна операция. Не могу пока прогнозировать, будет ли он передвигаться после того, как придет в себя...
Его слова убивают окончательно.
Изменник, подлец, может остаться инвалидом после роковой аварии!
Но мне сейчас не жалко Марка. Точнее, эмоций к мужу просто нет. Я все еще в шоке от прочитанного в его телефоне. Предчувствие где-то под ребрами шепчет, что это - еще далеко не конец истории!
Стена из его лжи встает между нами, нависает, давит, заставляет принимать более жесткие решения. Любовница права. Нет семьи у нас, просто удобная ширма. Любящий человек никогда не будет вести двойную игру.
Доктор легко касается моего плеча, невесомо кладет руку в знак поддержки.
- Мы будет наблюдать, делать все необходимые мероприятия. Пока он без сознания. Идите домой, Елена. Если будут изменения, вам сразу же сообщат.
Смахиваю слезы и плетусь по длинному коридору к выходу, все дальше позади меня остается доктор в синем операционном костюме.
Авария мужа разбила и мою жизнь пополам!
Дочь ждет меня в детском садике, я приготовила для нее подарки и поздравления от нас с мужем… Не знаю, что сказать малышке и как ее не расстроить!
В груди зияет рана.
С одной стороны, сын и любовница, которых он содержит уже несколько лет, а для нас - только вранье и обещания, что скоро все наладится.
Как жить дальше?!
На ходу не замечаю, как сумочкой задеваю какого-то прохожего в больничном холле. Поднимаю наполненные слезами глаза и вздрагиваю от ужаса.
Меня прошибает холодным потом, на лбу градинами выступает испарина.
Вдруг у выхода из отделения реанимации, я сталкиваюсь с незнакомцем, который сегодня утром спас мою дочь….
Глава 4
Лена
Тысячи мурашек пробегают по рукам и ногам, делая кожу гусиной.
В совпадения категорически не верю. Не может один и тот же мужчина повстречаться в большом городе дважды за день, тем более в таких совершенно разных местах.
Быстрый взгляд на незнакомца только усиливает мою панику.
Неприятный тип, напротив, с каменным лицом смотрит сквозь меня, делает вид, что не замечает и идет вальяжно к регистратуре. Упирается широкими кистями в стойку, мозолит взглядом в молоденьких девочек-медрегистраторов.
- Бежать! Срочно бежать отсюда, - проносится в голове.
И я почти бегу.
На ходу застегивая тренч, выскальзываю в широкие двери отделения реанимации.
Промозглый ветер обдает волосы прохладной, влажной волной. Поеживаюсь, но не от ветра и уличного холода.
В больничном дворе сейчас ни души, прохожие совсем далеко от меня и на остановке ни одного такси. Голова работает как часовой механизм, панику напрочь вытесняет логика и здравый смысл.