Ника смотрит на меня и заметно хмурится.
- Папа не пришел. Он меня разлюбил, - грустно констатирует малышка, не видя рядом со мной своего отца Марка.
В минуту решаюсь: сказать дочке горькую правду или выдать сладкую ложь?
Если бы не новость о любовнице и сыне, то, безусловно, я бы поступила иначе. А сейчас не знаю, что расстроит Нику больше. И выдаю первое, что велит мне сердце.
- У папы очень важная командировка, Никуша, - вру ей, присаживаясь рядом с принцессой. - Он должен был уехать.
- А в субботу папа вернется? - спрашивает с легкой тенью надежды моя дочь.
- Пока не знаю. Но думаю, что он не успеет, Ника.
Из группы в этот момент выбегает перепуганная воспитатель и ищет меня взглядом. В руках у Марины Анатольевны большой, плюшевый медведь.
- Елена Эдуардовна, это подарок… От нас подарок Нике. Мы просто не успели вручить его днем, такая суета была, - замешкавшись, сообщает Марина.
- Спасибо, - произношу тихо от неожиданности.
Принимаю из рук воспитателя тяжелого белоснежного мишку. Ника в момент отвлекается на огромную игрушку.
- Какой красивый! Спасибо! Такого никому не дарили, мама! - восторженно восклицает.
Позади на нас оборачивается пара родительниц одногруппников Ники. Мамочки рассматривают нас скептически и, почему-то думается, что такие подарки здесь никому не делали до дня рождения Николь.
А воспитательница улыбается и исчезает в группе, стараясь скорее с нами проститься.
- Теперь точно поедем на такси с таким пассажиром. Пойдем, солнышко, дома нас ждет торт, - говорю Николь и забираю с лавки огромный подарок.
Шуршащий целлофан невыносимо шумит, когда мы с подаренным мишкой выходим из калитки детсада.
По дороге к стоянке такси еще раз удивляюсь сколько странных событий принес один сумасшедший день. Ника с восхищением рассматривает свой белоснежный подарок и уже, кажется, не думает об отце. Марк в последнее время совсем забросил нас, и причину теперь я знаю….
Глава 8
Игорь
После моего визита в детскую кафешку, чек на мероприятие, запланированное Леной для нашей дочки, увеличился едва ли не вдвое.
Пока ехал в машине домой, представлял, как грудастая администратор сумеет преподнести мои вложения как некую акцию. В стиле: “Вы наш сотый посетитель и мы вам дарим вип-праздник!”
В общем-то, мне не важно, что будет говорить Регина. Главное, чтобы в субботу праздник удался.
Навязчивый образ маленькой, светловолосой девочки и ее матери блуждает перед моими глазами. Я максимально задумчив так, что даже мой водитель старается меня растормошить, вырвать из состояния транса.
- Игорь Николаевич, куда-нибудь сегодня планируете? - спрашивает Саша, желая получить хоть каплю информации о наших ближайших передвижениях.
- Нет, Саш. Едем домой, потом ты свободен до утра. В восемь отправляемся в автосалон, - отвечаю ему, все также всматриваясь в вечерний сумрак за окном.
Крупные капли дождя холодными кляксами ложатся на лобовое. Только сейчас я осознаю, что за эту неделю мой привычный график работа-отдых напрочь сбит новостями из медицинского центра репродукции и планирования семьи.
В тридцать восемь лет я узнал, что у меня есть шестилетняя дочь Николь. Ее мать - моя подчиненная, и завтра я хочу с ней встретиться. В первый раз.
- Простите, но теперь вы будете каждый день с утра в автосалоне? Просто, вы раньше не очень-то жаловали это место, - чеканит водитель, стараясь разговорить меня хоть как-то.
- Да, теперь мы будем ездить утром преимущественно в Авангард, - говорю, протирая тыльной стороной ладони запотевшее стекло.
Саша кивает, как робот выполняя команды, а я понимаю, что просто не смогу долго оставаться в стороне. Хочу видеть ее чаще и знать все о жизни Воронцовой.
И черт возьми, они с дочкой занимают все мои мысли.
После развода я вообще не думал, что решусь снова жениться, завести семью. Долгое время оставался один, даже привыкать стал, свой кайф испытывал от этого.
Сейчас что-то внутри щелкнуло, и с легкой руки моей бывшей жены, жизнь обрела новые краски.
Дома первым делом иду в душ.
Триггерные крючки непривычно давят. Давно никто так не въедался в мои мысли, не приложив никаких усилий к этому.
Вода стекает по плечам, спине, обволакивая горячими и холодными потоками. Но облегчения, мать его, не наступает. Голову не отпускает.