- Ты врешь! Не радуйся, сука! Ты - просто инкубатор и гребаный контейнер! - цедит любовница. - Ты хоть знаешь вообще, от кого родила? В тебя влили чужую семенную жидкость, а ты тут победительницу из себя корчишь!
Катины пухлые губы-вареники трясутся от смеха.
- Да, да! А вот я моего сыночка родила от Марка! Он нас любит и не звезди насчет инвалидности! Сама сейчас в больницу поеду и все узнаю!
Она хочет развернуться и заскочить в машину, а я, вне себя от шока, хватаю стерву за ее черную копну и резко дергаю! Как клубок ядовитых змей, сжимаю в руке гладкие волосы.
Пряди обвивают мою руку по локоть, а Катя орет и кривится от боли. Очки падают с ее лица. Но снизу я не могу рассмотреть ее хорошо.
- Что ты несешь?! - немея всем телом, шепчу.
Еще сильнее стягиваю волосы и дергаю приличный клок из шевелюры любовницы мужа.
- Ай, да отпусти меня! Марк мне лично сказал, что он не отец твой дочки! Ты залетела по ошибке от какого-то мужика в вашей, млять, элитной клинике!
Борюсь с дикой болью в душе, а сама только сильнее сжимаю Катину паклю. Треплю ее за волосы, что есть силы.
Что она говорит? Какой еще левый мужик?
В голове пролетают все ужасающие события последних дней, кадры как на пленке фильма ужасов. Внутри все каменеет.
Двухдневная слежка за мной и Никой, потом странный подарок на день рождения от неизвестного в садике.
Догадка накрывает и вгоняет в дикий ступор. Получается, тот незнакомец, который нас преследовал - биологический отец моей дочери?
Тошнота колотится у горла, а холодный, неприятный пот выступает на лбу. Я машинально выпускаю Катю из рук, толкая вперед, к машине.
Она сгребает разбитые очки с асфальта, и я вижу ее маленькие, злые глазки. Совсем не красавица, кроме нелепого макияжа - в ней ничего нет.
- Ты еще пожалеешь, тварь! Марк мой, мой! - ревет горькими слезами Катя от боли, убираясь к своей машине.
- Чтобы я тебя здесь никогда не видела! - надрывно кричу. - Забирай своего гребаного калеку и будьте счастливы! Крысы, подлые крысы…
От слез глаза начинают покалывать и чесаться, а Катя, озираясь по сторонам, ползет, как ядовитая кобра в свою машину.
На звуки срывающих голосов реагирует моя дочь.
Приоткрыла калитку и вижу, как по дорожке от дома ко мне со всех ног бросается Ника. Выходит и упирается взглядом в Катю, зыркающую через лобовое на нас.
Дочка инстинктивно вжимается личиком в мой плащ, поднимает голубые глазки и вопросительно замирает.
- Мама, почему вы кричали? Кто эта тетя?
- Заходи во двор, солнышко, скорее, - шепчу ей, легко подталкивая Николь обратно в калитку.
Дикий рев мотора и скрежет колес по мокрому тротуару я слышу уже с другой стороны ворот. Я одним махом захлопываю калитку.
Дома меня накрывает окончательно. Без сил опускаюсь на банкетку в прихожей. Ника крутится около, обнимает меня и трогает маленькими пальчиками мое лицо.
- Мамочка, разве это была твоя подруга? Почему она кричала на тебя?
- Мы с ней поругались, - говорю Николь.
- А из-за чего?
- Из-за моей работы, - вру дочке.
- Из-за твоего начальника? - хлопает глазками мое светлое солнышко.
- Нет, начальник тут не причем, - отвечаю Николь. - Солнышко, беги в комнату. Скоро придет мама Сони и заберет тебя в гости.
Господи, как тяжело подбирать и выговаривать каждую фразу! Содрогаюсь, думая о том, что Ника слышала ужасные слова незнакомой злой тетки!
В горячке еще не совсем понимаю смысл слов Кати.
Я родила дочь от неизвестного мужчины, и, кажется, только я не знала об этом!
Но больнее всего бьет то, что Марк ей сказал. Даже если случилась роковая ошибка с подменой, то почему знает она, а не я?
Отец девочки, похоже, тот неприятный тип, который спас ее у сада и следил за мной в больнице. А я целую цепочку выстроила из догадок о делах моего мужа, глупая!
Быстро сняв уличные вещи, я веду дочку в ее комнату и переодеваю Николь.
Мне нужно привести себя в порядок после разборок с Зайкой. Хочу успокоиться, но никак не могу скинуть вязкий, противный шлейф после разговора с ней.