Двигаясь в мою сторону.
Я делаю всё, чтобы избежать этого приближения, отступая назад.
Пока не упираюсь спиной в стену дома.
— Не подходите! — кричу я, выставляя перед собой руки. — Слышите!
— Ты ещё не поняла, кто здесь хозяин? — ухмыляясь, спрашивает мужчина. Я чувствую себя в ловушке. Так не должно быть. Это всё ужасно, неправильно.
И тем не менее, мой мозг рассеянно отмечает красоту моего похитителя. Высокий рост, хорошо прокаченное тело. На нем сейчас белоснежная футболка, которая позволяет рассмотреть рельеф его корпуса, его перевитые мышцы, и смуглую кожу, покрытую татуировками.
На левом предплечье я замечаю татуировку, выбитую на латыни: Nihil verum est licet omnia, что означает «ничто не истинно, все дозволено».
Какой человек захочет нанести на свою кожу такие слова?
А он уже фактически нависает надо мной.
— Детка, ты улетно пахнешь, — протягивает он, проводя носом по моей оголённой шее.
— Это... это гель для душа, — блею я испуганно. Мне страшно стоять так близко к незнакомому мне мужчине — к похитителю, который имеет на меня все права.
Хотя нет, не имеет!
Я буду сопротивляться.
— Гель для душа, который я нашла в гостевой комнате, — отвечаю я уже более твёрдым голосом.
Мужчина усмехается — я чувствую это своей кожей, и отвечает.
— Аппетитный гель для душа. Клубника?
Я киваю.
Мужчина хмыкает.
— Я должен попробовать его на вкус.
Я чувствую, как его губы впиваются в мою беззащитную шею — как метка, как клеймо.
Я слышу стон, не не сразу понимаю, что это мои собственные стоны.
Тем временем его губы движутся вниз.
Я прихожу в себя только в тот момент, когда ещё щетина начинает больно корябать нежную кожу моей груди.
— Что? — я вскидываю голову, пытаясь окончательно прийти в себя. — Что вы делаете?
— Пробую гель для душа, которым пользуются мои гости, — ухмыляется мой мучитель. И всё же, это дает мне возможность немного отстраниться и привести свою одежду в порядок.
— Вы не имеете права прикасаться ко мне, — говорю я, глядя своему похитителю прямо в глаза. — Я не ваша игрушка и не ваша собственность.
Мужчина смеется. Этот смех больно бьёт по моим нервам, и мне хочется заткнуть уши. Но я вынуждена стоять на месте, с высоко поднятой головой.
— Ты именно что моя собственность, — ухмыляется похититель, снова хватая меня одной рукой за грудь. — И моя игрушка.
Рука сжимается, заставляя меня сдержать стон, рвущийся наружу.
Мало того, что меня похитили, так ещё этот похититель знает, как использовать моё собственное тело против меня.
— Ты будешь страстной любовницей, — тем временем ухмыляется мужчина. — Я обучу тебя всем премудростям любви. Ты будешь не только удовлетворять меня в кровати круглые сутки, но и будешь сама стонать от удовольствия.
— Прекратите! — шепчу я, пытаясь избавиться от тех непристойных картинок, что рисует сейчас мне моё воображение. — Прекратите, слышите!
Мой мучитель довольно смеется.
— Моя маленькая невинная девственница... Твой отец убеждал меня, что за тобой хорошо следили, отгоняя всех возможных ухажёров, но я не был так уверен в этом, как он. В наше время сложно сохранить чью либо невинность...
Он берет меня за волосы и оттягивает мою голову назад — так, что я вынуждена встретиться с его пылающим взглядом темных, пугающих глаз.
— Ты достаточно хороша, чтобы согревать мою постель, — сообщает мне мужчина. — Даже если врач завтра не подтвердит твою невинность, я не стану губить такую страсть в служанках.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.
— Ты станешь моей содержанкой, дорогая.
— Вы не посмеете! — восклицаю я, отрывая свои губы от его жестких губ. — Вы не заставите меня продаться вам.
— Детка, — мужчина уже не улыбается. Он, кажется, начинает сердиться, а это грозит мне неприятностями. — Тебя уже продали. Много лет назад.
— Нет! — мотаю я головой из стороны в стороны. — Нет, так нельзя.
— Это уже случилось, — безжалостным тоном говорит мой мучитель. — Смирись с этим, смирись со своей судьбой.
— Как вы так можете? — всхлипываю я. — Зачем вам это?
— Зачем? — переспрашивает мужчина. — Потому что я хочу тебя.
— Но...
— И ты будешь принадлежать мне.
— Это бесчеловечно!
Мужчина ухмыляется.
— Все претензии можешь отослать своему отцу заказным письмом.
Он слова наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Отвезти тебя завтра на почту?
Этот вопрос, который самому мучителю кажется смешным, приводит меня в бешенство. Я начинаю бить по его широкой груди своими крохотными кулачками и требую отпустить меня.
Незамедлительно. Прямо сейчас. В эту же минуту.
Мужчина смеется.
— Детка, и куда ты пойдешь ночью, одна? — Он приподымает свою иссиня черную бровь. — Здесь на несколько километров в округе никого, кроме служебных собак, охраняющих мою территорию.
Его рука касается касается подола ночнушки и поднимается выше — до самых бедер.
Я мысленно радуюсь той мелочи, что на мне хотя бы имеется нижнее белье — мои собственные простые трусики — отправляясь вместе с Ником в Москву, я захватила пару сменного белья и коротенькую ночную рубашку, на случай, если задержусь здесь на пару дней.
Я понятия не имела, что меня собираются похитить!
Но теперь у меня хотя бы имеется всё своё, что необходимо — я не собираюсь надевать ничего из того, что мне купил похититель.
Мужская рука тем временем зачем-то пытается проникнуть между моих ляжек — не понимая, зачем ему это нужно, я отскакиваю в сторону и требую прекратить всё это.
— Вы не можете... не имеет права так меня трогать! — я хочу держаться, хочу говорить с достоинством, не срываясь на крик, но у меня ничего не получается. — Я ненавижу вас!
Мужчина замирает.
Его рука быстро оказывается наверху — теперь он хватает меня за подбородок.
— Детка, не смей меня злить, — цедит он сквозь зубы. — Если не хочешь, чтобы завтра утром вся твоя семейка оказалась на улице, закрой свой красивый рот и не открывай его до тех пор, пока ты дважды не подумаешь над тем, что хочешь сказать. Слышала?
— Вы... вы... — я не могу подобрать подходящих слов, и одновременно с этим боюсь озвучить те слова, которые вертятся у меня на языке. Потому что боюсь за своих родных!
— И называй меня на ты, — усмехается мужчина. — Я люблю поиграть в ролевые игры, но пока ты не стала моей послушной служанкой, исполняющей все мои прихоти, зови меня по имени и на ты.
Я вздыхаю, чувствуя, что не смогу это сделать.
Называть похитителя по имени? Как будто мы хорошо знакомы или, возможно, испытываем друг к другу какие-то чувства?
Всё внутри меня восстаёт против этого.
— Я... я не могу, — произношу я после долгой паузы. — Пожалуйста, не заставляйте.
— Или так, или я возьму тебя прямо здесь — прямо сейчас, — угрожает мне мужчина.
Меня начинает трясти от страха.
— Но... но... вы же не можете...
Мужчина приподымает бровь, а затем берет мою холодную ладошку и кладёт на ширинку своих джинсов. Я не сразу осознаю, почему там такая выпуклость, а когда осознаю, пытаюсь отдёрнуть руку, но похититель мне этого не даёт.
— Назови меня по имени, — приказывает мужчина. — Давай, детка. Так или иначе, но мы перейдем сегодня на ты.
Я понимаю, чем именно он меня пугает, и не нахожу ничего лучше, чем попытаться вразумить его с помощью им же озвученных ранее планов.
— А как же... врач? — спрашиваю я. — Вы же сказали, что меня должен осмотреть врач.