Я просто принимаю это как данность. И это обстоятельство меня саму пугает.
Тем временем Катя говорит, что Давид выбрал для меня персиковый костюм — именно в нем я должна была явиться на обед.
Судя по всему, в этом доме переодевались к каждому новому приему пищи.
Хотя, в прошлый раз мне вообще пришлось сидеть в столовой в одном нижнем белье...
Я прикусываю губу и решаю пока лишний раз не возмущаться.
Помощница раскладывает на кровати белоснежное кружевное белье, тонкие чулки. Следом на кровати оказывается шелковый белый топ — я сразу же узнаю творение одного из элитных мировых брендов.
Затем Катя подготавливает для меня узкую, до колен, юбку-карандаш, которая сильно облегает мои бёдра и вообще все мои ноги, и даже мою талию. К этой облегающей юбке в комплекте идет приталенный пиджачок, который делает силуэт завершённым и ещё сильнее подчеркивает мою грудь.
Когда я вынужденно надеваю всё это на себя, Катя вытаскивает из коробки шпильки Louis Vuitton. Самое ужасное, что я полгода ходила вокруг них и облизывалась, понимая, что не могу позволить себе эти туфельки.
Затем помощница (помощница ли?) выбирает для меня украшения: золотой гарнитур жемчугом.
После этого Катя настаивает на том, чтобы сделать мне легкий мейк, и немного собрать волосы.
К сожалению, я поздно понимаю, что убрав мои волосы наверх, помощница оголила шею — а значит, эти места теперь полностью беззащитны перед взглядами Давида.
Я усмехаюсь: пусть Катя и хозяин дома думают, что поймали меня, глупую, но я не собиралась так просто сдаваться.
Пока я спускаюсь за Катей в столовую, я быстро разрушаюсь пальцами прическу, которую она мне сделала. Волосы падают на плечи тяжелой волной.
Катя не видит этого, так как идет впереди.
Только в столовой она понимает, что я сделала всё по своему.
— Ульяна Юрьевна! — обеспокоенно восклицает она.
В то время, как глаза Давида зажигаются опасным светом. Этот тяжелый взгляд не сулит мне ничего хорошего.
Я делаю шаг назад, ещё один — но отступать всё равно некуда.
Меня держат в этот доме как пленницу.
— Подойди сюда. — Приказывает Давид, не отрывая от меня взгляда.
Я испуганно мотаю головой из стороны в сторону, оставаясь на своём месте.
Боковым зрением я замечаю, что Катя не просто вышла из столовой — она ещё и закрыла за собой двери.
Предательница!
— Ты хочешь, чтобы подошёл я? — спрашивает Давид... слишком спокойно. Не знаю почему, но меня пугает это его фальшивое спокойствие.
— Не надо, — прошу я.
— Не надо? — мужчина поднимает бровь. — Детка, ты уже провинилась, и теперь делаешь это снова?
Я испуганно замотаю головой.
— Нет, Давид!
Мужчина улыбается.
— Твой ротик произносит моё имя так сексуально, что я готов простить тебя, если ты сейчас сама подойдешь и поцелуешь меня.
— Но...
— Я всё сказал, Уля.
Его глаза горят похотью, ожидая моего решения: кажется, он предвкушает оба варианта событий.
— Я в любом случае в выигрыше, — подтверждает мою догадку Давид.
— Тогда к чему всё это? — не понимаю я.
— Это тебе решать, — пожимает плечами мой мучитель. — Ты можешь усмирить свою гордость и поцеловать меня, либо я перекину тебя через колена и как следует отшлепаю по твоему хорошенькому заду.
— Вы не посмеете! — возмущаюсь я.
Бровь мужчины снова поползла вверх.
— Поспорим? — предлагает хозяин дома.
Нет, спорить с ним я не собиралась.
— Вы собираетесь наказать меня за то что я распустила свои собственные волосы? — спрашиваю я как можно мягче. Главное, не психовать раньше времени.
— Это мои волосы, — отвечает Давид. — Твои волосы принадлежат мне как и всё остальное.
Он ухмыляется, проводя тяжёлым взглядом тёмных глаз по моей фигуре, задержавшись на груди.
Я чувствую, что пиджак мне слишком тесный, что что юбка слишком обтягивает мои ноги. Мне неловко и страшно.
— Поцелуй, Ульяна, — напоминает Давид.
Я понимаю, что это единственный выбор, который у меня есть.
Выбор без выбора.
У меня нет возможности отказаться от поцелуя.
Нет, я не хочу его целовать.
Но быть отшлёпанной чужим мужчиной … меня даже родные родители никогда не шлёпали. А тут — кто-то совсем чужой. Это ещё больше не укладывается в моей голове.
Поэтому я всё же делаю маленький шаг типа в сторону мужчины.
Давид стоит, сложив руки на груди, и с любопытством хищника, к которому жертва сама идёт в руки, наблюдает за мной.
Он так развлекается.
— Молодец, Улечка, молодец, — подначивает он меня. — А теперь второй шажок по направлению к своему счастью.
Я послушно делаю второй шаг, затем третий, четвёртый, пятый... пока не оказываюсь возле своего мучителя.
А дальше я растерянно смотрю на Давида, не зная, что предпринять.
У меня нет никакого опыта в поцелуях таких больших, высоких мужчин... кроме двух свиданий с бывшим однокурсником, у меня вообще нет опыта — но Матео был на пол головы ниже меня, и мы поцеловались только один раз.
А Давид не просто высокий — он пугающе высокий.
Чтобы поцеловать его, мне надо либо подняться на мысочки, либо ему опустить голову, но мой мучитель, кажется, не предрасположен мне помогать.
Я прикусываю губу, прикидывая, как решить эту проблему. В этот момент ухмылка с лица Давида потихоньку выцветает, уступая место горячему желанию. Я чувствую его.
У меня нет никакого опыта в этом деле, но я знаю, я откуда-то знаю, что он хочет меня.
— Давай, Уля, — подначивает меня похититель. — Последний рывок.
Он все ещё не собирается мне помогать.
Я встаю на мысочки и со всех сил пытаюсь дотянуться до него, при этом мне приходится положить руки ему на грудь.
А потом я касаюсь своими губами его губ.
Я не знаю как целоваться правильно и знаю, что дальше делать.
Но мужчина, наконец-то, начинать проявлять инициативу. Он открывает мои губы своими, и через мгновение его язык начинает хозяйничать в моём что рту. Это похоже на танец.
Я сначала медлю, а потом начинаю потихоньку отвечать ему.
Потому что... потому что...
Я сама не знаю почему.
Просто это сильнее меня.
Мы долго-долго целуемся, пока,наконец, Давид не отпускает меня.
— Молодец, Уля, — ухмыляется он. — Порадовала своего будущего мужа сладким десертом перед едой.
Он подходит к окну садится на диван. Хлопает ладонью по месту рядом с собой.
Я думаю, что он собирается... что он хочет, чтобы я села рядом с ним. Я подхожу к дивану, и в этот момент мой учитель говорит:
— А теперь давай-ка тебя накажем за то что ты назвала меня на «Вы».
Он хватает меня за руку и как школьницу перекидывает через свои колени. Так, что я приземляюсь животом на его ноги.
— Какая красивая юбка, — говорит мужчина. — Жалко будет её попортить.
— Отпустите! — кричу я. — Отпустите, вы не имеете права!
— Опять «вы», — ухмыляется Давид. — Уля, да ты просто искушаешь меня.
— Давид, пожалуйста, — кричу я. — Пожалуйста!
— Ничего не поделаешь, детка, — хмыкает он. — Ты должна получить своё наказание.
— Нет, пожалуйста!
— Зато ты сразу запомнишь как следует обращаться к своему любимому, — он поднимает юбку, и я понимаю, что он видит кружевные трусы, которые ничего не скрывают, и чулки, будь они неладны. Чулки, которые сейчас кажутся мне верхом распущенности.
Когда я одевала их, я не предполагала что эти чулочки увидят кто-то, кроме меня … ну и Кати, которая помогала мне одеваться.
А теперь мои ноги выставлены на обозрение для незнакомого мужчины, и я ничего не могу с этого сделать.