— Привет, девчонки. Маша, Лиза? Сева предупреждал, что вы можете заскочить. Падайте на диван. И постарайтесь не наступить на шланг, — мужчина кивнул на толстый кабель, тянущийся по полу. — Не то Чеб1 вам бошки оторвет, не посмотрит, что красивые. Кстати, я — Серега.
— Окей, без проблем, — улыбнулась Маша, осторожно переступая через провода.
Закончив свою партию, от работы ненадолго оторвался Сева. Вышел из-за двери.
— Привет. Уже думал, не придете… — обаятельно улыбнулся он. — Здесь пончики и кофе. Налетайте…
Маша покосилась на открытую коробку с выпечкой и закусила губу. Богатырев каким-то образом узнал, что из всех сладостей она больше всего любит эти жутко калорийные кольца, и купил их, наверное, дюжину. Это внимание к деталям, совсем не похожее на прежнего Севу внимание, отчего-то заставило сердце сжаться.
— Спасибо, — откашлялась она.
— Нам здесь еще немного осталось. Беки с Жанной, и все, — парень кивнул на женщину, о чем-то беседующую с кем-то из присутствующих в студии музыкантов.
— Вот уж не ожидала, что за сладкоголосым голосом бэк-вокалистки скрывается такая ммм… весомая личность, — не удержалась от комментария Лизка.
— Да… — хмыкнул Сева, — но Жанна — наикрутейшая. Мне очень повезло, что сегодня она была свободна.
— Сев… есть напутствия…
— Валяй!
— Вот здесь ты петуха запустил… Мы можем вырезать, или перезаписать…
— Перезапишем! Мне нравится эта часть, — потер подбородок Сева.
— Да, неплохо.
— По словам, вроде, нигде не налажал? Текст новый. Не хочу запороть идею…
— Не, все годно! Сопливая милота, все девчонки обрыдаются.
— Да ладно, Стасян. Там биты годные, и читает он — на уровне, — добавил еще кто-то, — чистку сделаем, сведем, и хоть сейчас на птицеферму2.
— Они мне льстят, — очертив татуированным пальцем говорящих, хмыкнул Сева.
Маша улыбнулась. Всеволод нравился ей такой — беззаботный и расслабленный. А еще у него была какая-то совершенно особенная пластика. За его руками можно было наблюдать часами, и ей никогда бы не надоело — настолько здорово это выглядело. Кстати, сейчас Сева меньше всего походил на наркомана. Не то, чтобы Мура слишком разбиралась, как те выглядели, но почему-то была уверена, что абсолютно не так, как он. Девушка с удовольствием поедала свои пончики и прихлебывала кофе, наблюдая за увлекательным процессом рождения музыки. Лизетта по большей части отмалчивалась, и этому процессу никто не мешал. Самохин позвонил часа через полтора, когда работа на студии уже близилась к своему завершению, и все только тем и занимались, что пытались перекричать друг друга, споря о способах обработки звука.
— Алло?
— Еду за тобой. На Каштановую, правильно?
— Угу…
Несмотря на то, что теперь Мура практически целый день проводила бок о бок с Самохиным, ей его катастрофически не хватало. Каждый из них был занят своим делом, работы в фирме было невпроворот, и на внерабочие отношения в офисе у них просто не оставалось времени. Им едва ли удавалось перекинуться парой слов, о поцелуях и прочих вольностях речь вообще не шла. Все чинно и благородно. Еще, конечно, были вечера. Например, в среду, сразу после студии, Дима отвез ее в ресторан, в четверг — на премьеру нашумевшей французской драмы. Все хорошо, все по правилам, все, как надо! При желании с ее мужчины можно было писать портрет идеального ухажера, но… Так уж случилось, что ей хотелось совсем другого. Остаться дома, возможно, приготовить ужин в четыре руки, включить какую-нибудь глупую киношку, которую Самохин как-то предлагал посмотреть, да так и не дошли руки, а потом до утра заниматься любовью. Так что, когда пятница, наконец, наступила, Мура была едва ли не самой счастливой женщиной на планете!
— Чем займемся?
— Поедем домой! Пораньше, Дима, как все нормальные люди!
Самохин хмыкнул, оценив Машину претензию его трудоголизму, и послушно кивнул головой. Ему нравилось уступать. Он от этого буквально кайфовал! Да и, признаться, и сам хотел оказаться с Машкой наедине. Духовная пища — она, безусловно, хороша, но только не тогда, когда на уровне физики голод. Кошмарный голод по ней…
— Сначала в душ! — заявила Маша, едва они пересекли порог квартиры. Вовремя просекла его жаркий взгляд. Умная девочка. Самохин хмыкнул, подняв вверх ладони в знак капитуляции. Мол, я — не я, и хата — не моя. Маша довольно кивнула, но, не сдержавшись, фыркнула, наглядно демонстрируя, что все-то она поняла. Юркнула в ванную. Дима едва удержался, чтобы не последовать за ней, однако вовремя вспомнил, что заказал на дом доставку еды. Домработница некстати ушла в отпуск, а Маша не любила готовить. Он помнил практически все, что она говорила…