Из комнаты для интервью Маша вышла выжатой, как лимон. От обилия вопросов, которые на нее посыпались после короткого совещания Риты с той самой таинственной женщиной, голова шла кругом. Даже Севка освободился раньше и теперь нетерпеливо переминался у входа.
— Ну, что ты так долго?! — вскинулся он.
— Эй… Откуда мне знать, зачем им понадобилось меня пытать?
— Что они спрашивали?
— Да бред всякий, как по мне, не имеющий отношения к делу. Не знаешь, с чего они решили, что мы вместе? Что ты влюблен в меня? — Мура вскинула взгляд на Севу и тут же отвела глаза.
— Возможно, потому, что так и есть? — тихо прошептал Всеволод, касаясь ее щеки большим пальцем. Маша сглотнула:
— Сева…
— Я люблю тебя. Очень. И хочу быть с тобой. Подумай об этом, детка…
— Богатырев! Твой выход! Где ты ходишь?!
Сева резко обернулся, схватил Муру под локоть и, торопливо передвигая ногами, пошел вместе с ней к сцене.
Севка прекрасно выступил. Стоящую за кулисами Машу распирало от гордости за него, а еще… от щемящей, невозможной какой-то нежности. Она не могла объяснить ее природу. Ее сердце сладко сжималось. Практически не знавшее любви, оно замирало от его слов.
Глава 24
У деда Андрея был день рождения. Он сидел в старом кресле напротив Самохина и передвигал длинными узловатыми пальцами шахматные фигуры по подаренной будущим зятем доске. Иван примостился на полу, с интересом наблюдая за происходящим. Время от времени партия прерывалась короткими здравицами да звоном рюмок. Коньяк Самохина дед тоже уважил.
— Ну, как вы, Марусь? Смотрю, втрескался Дима в тебя по полной!
Мура обернулась к невестке и счастливо улыбнулась.
— А я в него.
— Да с тобой все давно было понятно! — фыркнула Люся, вытирая полотенцем тарелки из старого бабушкиного сервиза, который они достали из серванта по случаю праздника.
— Неужели так заметно было?
— Скажешь тоже! Еще тогда, когда вы встретились во дворе, все понятно стало. А его лицо, помнишь? Хоть картину пиши!
Женский смех зазвенел колокольчиком. Мужчины отвлеклись от игры, зачарованные открывшейся картиной.
— Так, а что, Дмитрий Николаевич… Ты когда нашу Машку честной женщиной собираешься сделать?
— Да хоть завтра, Андрей Афанасьевич. Только я ведь по-человечески хочу. Как она того заслуживает. А времени не хватает катастрофически! Дела-дела-дела… Думаю, в октябре свадьбу сыграем. Когда чуть полегче станет.
— Ну, смотри. Не тяни с этим делом.
— Не буду. Я хоть сейчас, да то одно, то другое выстреливает. Сам уже не рад, что в это расширение влез. Терминалы такие строим по всей стране, а добросовестных подрядчиков днем с огнем не сыщешь. То одни, то другие подводят. Замучился прорабов менять.
— А ты бы нас взял — дело бы пошло! — вмешался в разговор Иван. — В Стройкоме все как часы работает. Хозяин — мировой мужик.
— Галушко? Так он же вроде на жилфонде специализируется?
— Есть такое, но и за новые проекты берется с охотой. Вам бы перетереть с Семен Семенычем…
Самохин хотел еще что-то сказать, но отвлекся на телефон. Несмотря на то, что работу Дима старался оставлять бортом их с Машей отношений, он не мог не отреагировать на звонок своего директора по безопасности. Приложил трубку к уху, пробормотал извинения и вышел за дверь.
— Да, Аркаша, что-то срочное?
— И ужасно неприятное. Возвращайся в офис.
— Без меня точно никак? — подобрался Самохин.
— Без вариантов. Дело — дрянь.
Дима нажал на отбой и в некотором недоумении покосился на трубку. Ну, и как ему добраться, если он пил? И ведь давно уже понимал, что не по статусу ему самому за рулем ездить, да все никак не решался обзавестись водителем. Может, и зря.
— Что-то случилось? — выглянула из-за двери рыжая головешка.
— Ага. Мне отъехать нужно ненадолго. Не обидишься?
— Не-а. Только… Ты ведь пил, Дим?
— Над этим и думаю. Надо такси вызывать. А машину потом заберу.
— Ты еще вернешься? — растерла плечи Маша.
— Да, не буду прощаться… Празднуйте, а я подтянусь.
— И ведь партию не доиграл…
— Пусть Иван за меня доиграет.
— Угу… Дим, все нормально?
Хотел бы он знать. Не то, чтобы Аркаша ему и раньше не звонил с какими-нибудь неприятностями, но… Это случалось не так часто, и как правило, означать могло лишь одно — на его бизнес в очередной раз пытались наехать. Интересно, что теперь-то произошло? Кому он перешел дорогу? И сколько времени сожрут его попытки все уладить? Пожалуй, этот вопрос волновал Самохина больше всего.