— Сева? Привет!
— Привет. Как дела? Я писал тебе…
— Да, извини! Я видела, но не смогла ответить. Приболела немного.
— Что-то серьезное?
— Да нет, простуда, но чувствовала я себя отвратно. Так, что ты хотел?
— Ты знаешь…
— Сев, ты опять за свое? — устало вздохнула Маша. Она была растеряна. И не понимала, как реагировать на его признания и намеки. Мура ясно дала понять, что между ними ничего быть не может, она была честна. Однако в то же время ей льстило, что такой парень, как Сева, всерьез верил в то, что в нее влюблен. Это тешило самолюбие той забитой девочки, которой Маша была еще совсем недавно, и она солгала бы, если бы сказала, что признания Богатырева оставляли ее равнодушной. Другое дело, что дальше этого она ни за что бы не позволила себе зайти. Потому что у нее был Самохин. Потому что Маша его любила. Всем сердцем. Остро, до легкой боли в груди.
— Опять, — притворно раскаялся он, — ничего с собой не могу поделать. Слова, будто лезвия, рвутся из глотки. Знаешь, как больно их глотать вновь и вновь?
— Сева… — невольно голос Маши стал тише. Она растерялась, на самом деле не понимая, что тут можно было сказать.
— Я представляю тебя с ним и…
— Сева, не надо!
— Я убить его готов, веришь?
— Прекрати! Я не хочу этого слышать. За что ты так?
— Не могу, не могу больше! Ты не отвечала, а я с ума сходил!
— Прости… Но это неправильно, понимаешь? Ты… если, правда, любишь, когда-нибудь меня поймешь.
— Подожди! — как будто чувствуя, что она уже готова отключиться, выпалил Всеволод, — подожди… — на несколько секунд он замолчал, будто бы обдумывая свои дальнейшие слова, или собираясь с силами, — Я понимаю… Просто… Черт! В общем, сегодня первый выпуск шоу по ящику.
— Ух, ты, круто! Поздравляю!
— Да не с чем еще… Хотя и обещали шепнуть в конце, кто пройдет дальше…
— Вау…
И снова тишина, а потом его хриплые торопливые слова:
— Если пройду в финал, нас на некоторое время изолируют, оградят от контактов извне… Ну, ты в курсе этих чертовых правил!
— Да.
— Просто знай, что я тебя люблю. Возможно, неумело и неправильно. Но… Бл*дь! Это тяжело, знаешь ли…
— Сев…
— Ладно! В ж*пу! — голос Богатырева наполнился злым отчаянием, Маша приложила руку к колотящемуся что есть силы сердцу.
— Зачем ты так? — шепнула она.
— А, не бери в голову! Если оно тебе и даром не надо, что толку тогда вываливать это все?
— Я не хотела тебя обидеть. Пойми же… не то, чтобы даром не надо, я… просто не могу ответить тебе взаимностью. Так что…
— Ладно, — отвечает тихо, — ладно… пока.
— Сев…
— Не надо, Мура… Давай… До встречи.
Отложив телефон, Маша устало растерла глаза. Кому, как не ей, было знать, насколько ядовита любовь без взаимности? Кому, как не ей, было знать, сколько боли в ней кроется, сколько муки? А потому ей болело! И было безумно жаль… Севу, себя, того, что могло быть между ними, но так и не случилось… И того, что произошло в итоге.
И снова зазвонил телефон! Так бывает — порой он днями молчит, а в какой-то момент, будто бы сбесившись, трезвонит каждые две минуты.
— Привет, Маруська…
— Привет…
— Как ты себя чувствуешь? Какие планы на вечер? Терафлю или Колдрекс?
— Ни то, ни другое! Я полностью здорова и требую развлечений!
— Вот как? И даже справка от врача имеется?
— О том, что я требую развлечений? — поддела любимого Маша.
— Нет, о том, что здорова!
— Дим… Мне, правда, намного лучше…
— Ладно, тогда говори, чего бы ты хотела?
— Я бы очень хотела домой. К тебе, к нам… Съесть ужин, посмотреть Севкин кастинг, который ты прошляпил… А потом уснуть в твоих руках и проспать до обеда.
— Кастинг, говоришь? — задумчиво протянул Самохин.
— Да, все, что угодно!
— Ну, жди тогда, скоро буду!
Даже себе потом Мура не могла объяснить, что это было. Смотрела то в Димины серьезные глаза, то на огромный экран, по которому уже шла реклама — и действительно не понимала, какого черта случилось. Все шло замечательно, ей нравилось шоу, в котором Севка принимал участие, и даже Самохин не слишком скучал, расслабленно наблюдая за происходящим. А потом на экране появился Всеволод, и все покатилось прямехонько к черту. Она уж не знала, то ли он специально все так преподнес, то ли сценаристы постарались на славу, но факт оставался фактом — Сева на всю страну признался ей в любви. В то время, когда на экране мелькали кадры, отснятые во время интервью Муры, за кадром звучал его хриплый, берущий прямо за душу голос.