– Присаживайтесь барыня к столу. Извольте откушать, чего я нашёл в закромах вашего холодильника. А если серьёзно, то мы можем пообедать в любом ресторане, устроив себе медовую субботу, а поужинаем любовью. За воскресенье оклемаемся и войдём в обычный режим. Когда будем планировать отпуск? Не думаю, что в конце марта будет много заказов, и мы сможем полететь к Андрею Ивановичу вдвоём.
– Кажется, мой телефон звонит. Куда его вчера положила?
– Держи. Кто звонит?
– Никита. Что могло случиться? Мы не договаривались о встрече. – Да, Никита. Я слушаю, – весело говорила Соня.
– Это Евгений Владимирович, Соня. Мы можем с тобой встретиться? – по голосу было слышно, что он волнуется.
– Зачем? – Соня побледнела. – Вы рассказали мне часть своей истории, я поделилась с вами своей, а дружбы у нас с вами не получится. У меня нет к вам обиды и претензий. Встретимся мы с вами – вы извинитесь, я вас прощу. Дальше что?
– Я не знаю, Соня.
– Хорошо. Через час в парке Горького у дома культуры.
– Сделала скидку на возраст? – Антон неудачно пошутил и чувствовал это. – Сонь, может не стоит рубить с плеча?
– Нет. В этом деле нужно поставить точку. Как бы он ко мне не относился, я не позволю ему помешать нашим отношениям с Ником. Составишь мне компанию? Посидишь в сторонке, пока я буду беседовать. Василевский не тот человек, который располагает к душевным беседам. Думаю, наша беседа займёт максимум десять минут, – она посмотрела на мужа. – Потом я готова пойти с тобой куда угодно.
Сдержано поздоровавшись, они шли по аллее и оба молчали.
– Евгений Владимирович, вы пригласили меня для того, чтобы помолчать вдвоём?
– Поздравляю тебя с законным браком. Правда, о цветах я не подумал.
– Спасибо. У меня дома цветов, как в цветочном магазине.
– Я не знаю с чего начать. Мне трудно собраться с мыслями.
– Опустите прошлое, и поговорим о настоящем. Хотите, я вам скажу, о чём вы думаете? Вы жалеете о том, что наше знакомство вообще состоялось. Сразу я привязала к себе Никиту, чуть позже расположила к себе вашего отца и пытаюсь втереться в доверие в расчете на наследство деда. Именно так вы и думаете. А ещё вы ждёте с моей стороны мести. Вы никого не любите кроме себя, не доверяете и даже подумать не можете, что бывает и по-другому. Если я хотела вам отомстить, чего я жду? Почему не действую? Нет ничего проще, как подать в суд иск о признании отцовства или преподнести прессе горячие материалы об ошибках молодости некого строительного магната. Ваша репутация при этом немного пострадает, но часть наследства достанется мне в любом случае. Вы забыли, что Никита мой брат, а ваш отец уверен, что я его внучка, – Соня вздохнула и, остановившись, взглянула на Василевского. – Мне не нужно наследство, я не собираюсь вам мстить или как-то вредить семье. Я просто хочу поддерживать отношения с теми, кто в этом нуждается. Видимо, из-за Павла у вас не было своего детства. Всё внимание доставалось ему. Но тогда вы, как никто другой, должны чувствовать, как Нику нужен в этом возрасте отец.
– Что ты в этом понимаешь?
– Это говорите мне вы? Я выросла без отца, потеряла мать и отчима в четырнадцать лет, вы отняли у меня Никиту. И при всём при этом я не понимаю вас? Вы бесчувственный чурбан и эгоист. Вы шли на встречу с предполагаемой дочерью, а у вас не возникло желания поинтересоваться как она жила, о чем мечтала, что её интересует. Да, я не ждала жарких объятий, но обычные вопросы при знакомстве должны быть. Вы не верите в мою искренность, разговариваете со мной свысока и как с недалёким человеком, неспособным понять вас. А у меня, к вашему сведению, аттестат с одной четвёркой по русскому языку. Я была лучшей студенткой на курсе. Отношения с Антоном, которые вы считаете порочными, научили меня верить в себя, в людей, не бояться трудностей и не позволять пользоваться собой. Так что в моей жизни всё просто и понятно. Всё дело в том, Евгений Владимирович, что мы смотрим с вами на жизнь по-разному. Это всё, что я могу вам сказать. Пошли вы к чёрту со своими миллионами и взглядами на жизнь. Не звоните мне больше.