Прошёл сентябрь, наступила пора бабьего лета. Соня любила это время года, когда осень раскрашивала всё в жёлто-оранжевый цвет. Особенно красиво было в парке или за городом. Рабочий день перевалил на вторую половину, а домой идти она не спешила. Было чем заняться. Никита не вошёл, а влетел в бюро прямо к столу Сони.
– Ты предательница, лгунья. Мы же были друзьями. Ты всё знала и молчала. Где эти чёртовы Егоровы? Кто они такие? Говори правду? – зло говорил он, и получил пощёчину от Сони, которая поднялась из-за стола.
– Хочешь знать правду? Поехали! – она схватила его за руку, второй подхватила свою сумку. – Садись.
– Куда ты меня везёшь?
– Туда, где и есть эта правда. Сиди и молчи, – она была не столько расстроена, сколько сбита с толку поведением Никиты, который узнал скрываемую всеми правду. Доехали быстро, но выходить из машины парень не торопился. – Что сидишь? Ты хотел, чтобы я рассказала тебе правду – я это сделаю, но прежде покажу. Идём. – У входа Соня купила цветы. От входа до могилы родителей было метров триста. Там была похоронена и бабушка – место позволяло захоронение. – Это правда, которую ты хотел знать. Обрати внимание на дату смерти родителей, – сказала сестра останавливаясь.
– Это мой день рождения.
– Ни мама, ни твой отец даже не видели тебя, а мне в июле исполнилось всего четырнадцать.
Никита присел на скамейку, Соня села рядом.
– Как это случилось? – на глазах его появились слёзы.
– Внезапно, – ответила сестра и рассказала обо всём. – Как видишь, Василевские не виноваты ни в чём. Это мог быть другой ребёнок, но повезло именно тебе. Ты помнишь наше самое первое знакомство? Тебя я узнать не могла, но я узнала отца, а меня узнала Елена. Мы изменились за двенадцать лет, но не настолько. Я и в клуб ходила ради тебя. А дальше наш дед открыл ящик Пандоры. Так я узнала, что твой приёмный отец мой биологический. Дед обещал сохранить всё в тайне, но не сумел. Так отец, в день моей свадьбы, узнал о существовании дочери, которой двадцать шесть лет. Наверное, это трудно принять, – она обняла брата за плечи.
– Тебе не хотелось рассказать мне обо всём?
– Рассказать – нет. Я дала слово. А вот подружиться с тобой у меня получилось. Ты помнишь, я интересовалась твоим детством, отношениями в семье, твоими успехами и проблемами? Мне было важно знать, что у тебя всё нормально.
– Почему вы с отцом два года избегали друг друга?
– Возможно, при первом нашем разговоре я была слишком категорична. Я обещала ему не говорить тебе правды и сдержала слово. Была уверена, что он считает нашу дружбу с тобой и дедом корыстной с моей стороны. Что дружу я с тобой ради наследства в будущем. Я пыталась его переубедить, он не понял, и я послала его к чёрту с его миллионами, попросив больше мне не звонить.
– Но теперь всё изменилось. Столько всего произошло, что он не может больше так думать.
– Не всё, Ник, далеко не всё. Тебе, возможно, это трудно понять, но я скажу. Мы с ним пока чаще не слышим, не понимаем, друг друга, как будто говорим на разных языках. Поверь мне, я стараюсь, порой боюсь сорваться, но вспоминаю мудрые фразы: «Человека можно изменить только тогда, когда он сам захочет измениться» или «Нельзя кого-то заставить любить».
– И что делать?
– Ничего. Ты на собственном примере заметил изменения, а я пока наблюдаю только маленькие попытки. Будем ждать. Я уберу старые цветы, а ты положи новые. Думаю, тебе стоит вернуться домой и извиниться. Родители всё поймут и простят потому, что любят тебя. Тебе четырнадцать лет, брат. Я в этом возрасте была более сдержанная с бабушкой, боялась потерять единственного близкого мне человека. Ты мог поговорить с дедом, и он многое мог тебе объяснить. А ты закатил истерику, как капризный ребёнок, обвинил и обидел всех. Учись быть взрослым, брат.
– Соня, а мы увидимся в выходной? У тебя теперь много работы.
– Для тебя я всегда выберу время. Ты можешь поговорить по скайпу в любой из вечеров и не ждать выходного. Поехали.
Они возвращались в город и молчали, думая каждый о своём
– Ты зайдёшь к нам? Дед будет рад.
– Не могу, братишка. Ты устроил такой переполох у меня на работе, что мне теперь стоит всё исправлять, как-то объясниться. Иди. И помни – я всегда рядом.
А вечером позвонил отец.
– Спасибо тебе за Никиту. Ты всё сделала правильно.
– Ты о пощёчине или о кладбище?
– И то, и другое было по делу. Отец тебя даже похвалил. Он как будто знал, что именно так и будет.