Я заметила, как напрягся Райан. Теперь уже было не до шуток. С каждым его осторожным шагом, лезвие все глубже входило в мою шею. У меня был один шанс из тысячи - либо локтем в живот, либо со всей дури наступить на ногу. Тот, которого я держала в поле зрения, теперь разгуливал с моей битой за прилавком, лениво размышляя, что будет громче звенеть: разбитая витрина или же моя разбитая голова.
- Отпусти девушку, я и дам вам шанс уйти!
- У нас и так есть все шансы, - заржал тот, что с битой.
Но Райан продолжал настаивать: - Я отойду к дальнему прилавку, вы отпустите девушку и уберетесь отсюда к чертям. В противном случае - буду стрелять.
Понятия не имею, что двигало этими мужчинами, но они практически сразу согласились на первый вариант. Прикрываясь мной, словно щитом, они добрались до распахнутой двери. Жить мне хотелось сильнее, чем ожидать действий от этих придурков. Поэтому, собравшись с духом и силами, что есть мочи двинула толстяку локтем по печени. Крякнув от боли, разозленный мужик со всей силы швырнул меня в ближайший холодильник. Холодная сталь рассекла кожу, оставляя широкую багровую полосу, наливающуюся кровью.
От шока я не могла вымолвить ни слова, только наблюдать за прицеливающимся Райаном и скрывшимися в ночной тени грабителями.
Опуская пистолет, Райан грязно выругался, поставил пистолет на предохранитель и только потом посмотрел на меня, скорчившуюся в углу и зажимающую горло ладонью. Я старалась прижимать рану крепко, но кровь все равно текла... Почему так много крови? Так не должно быть...
Словно во сне я увидела белеющего на глазах, перепуганного Райана, дернувшегося ко мне. Он что-то говорил, но я не могла разобрать слов: в ушах шумело. Парень, встречи с которым я так боялась, упал передо мной на колени и старался отодвинуть руку, крепко зажимавшую рану, чтобы осмотреть ее. Я чувствовала - порез неглубокий. Но почему столько крови... Все, что я видела перед собой - белое, цвета мела, лицо Райана. Все, что я слышала - надрывный плач матери, когда она узнает, что ее дочь мертва.
Внезапно его лицо исчезло и мне стало так страшно и одиноко...
- Рай... Райан... - я продолжала повторять его имя, словно мантру. Не бросай меня, мне так страшно... Он был той ниточкой в жизнь, за которую я цеплялась. Я попыталась сориентироваться в пространстве, кое-как отыскала дверь и, собрав последние силы, поползла на улицу. Так мне кто-нибудь поможет, там люди...
- Хартли! - сильная рука настойчиво потянула меня назад. Я снова увидела лицо Райана, только теперь не белое, перекошенное в страхе и ужасе, а максимально сосредоточенное и уверенное.
- Я н... не могу-у у...умереть, Рай...ан... - я наблюдала, как он зубами рвет какую-то упаковку, из его рта вылетало одно проклятие за другим. После чего с силой оторвал мою руку от раны и приложил вместо нее что-то похожее на бинт или прокладку.
- Смотри на меня, Хартли! - раз за разом повторял он, когда я закрывала глаза. - Смотри на меня, сказал! Собралась умереть здесь? - он настолько крепко сжал зубы, что на скулах заходили желваки. - Не сегодня, тигренок, - кажется, я даже увидела на его лице отблеск слабой улыбки. - Тихо, тихо, - меня развернули так, что теперь спиной я опиралась на его грудь. На мгновение Райан убрал повязку.
- Рана неглубокая и кровь практически остановилась. Все обошлось, - в его голосе прозвучало ободрение. Я позволила себе немного расслабиться и таки дала волю слезам.
- Если бы не ты... - я громко всхлипнула. Он еще крепче притянул меня за талию к себе, продолжая зажимать рану, и щекой прислонился к моей макушке.
- Все хорошо, тигренок,- бормотал Райан мне в волосы. - Все обошлось. Я рядом.
- Боже, Райан... - не выдержав, я свернулась калачиком у него на груди и обернула руки вокруг его талии. Так мы и сидели в обнимку до прибытия полиции и скорой: я плакала у него на груди, а он гладил меня по голове и шептал всякие глупости, смысла которых я не улавливала.
***
Первой приехала скорая. Оказалось, рана действительно была неглубокой и неопасной. Страх и ужас сыграли главную роль: перепугавшись, я неплотно пережала рану, точнее, пережала, но как раз там, где не надо было... После чего нас с Райаном и девушку, что сидела в его машине, забрали в отделение, где добрых полтора часа задавали одни и те же вопросы, попросту перефразировав их. Девушку, теперь проходившую по делу, как свидетель, отпустили минут через двадцать после допроса. Нам же пришлось сидеть гораздо дольше.
Мне очень хотелось, нет, даже не так - мне очень нужно было поговорить с Райаном, поблагодарить его. Я у него в долгу. Но и после допроса этого сделать мне не удалось. Выйдя из кабинета для допросов, в холле, на потертых пластмассовых стульях, стоящих вдоль стены, я обнаружила заплаканную маму и сестру. На глаза сразу же навернулись слезы. Мама выглядела осунувшейся и постаревшей, на висках отчетливо проступала седина, которой утром еще и в помине не было. Увидев меня с наглухо перемотанной бинтом шеей, она вскочила на ноги и разразилась слезами.