Сглотнув, я все же кивнула. Да, я прекрасно это понимала. И также осознавала каковы могут быть последствия. И ко всему прочему, у нас действительно не было никаких вариантов развития событий. Пожаловаться в полицию на полицейских? Бред. Можно сразу попрощаться со спокойной и безоблачной жизнью. Людям рассказать? Абсолютно бесполезно, никто не поверит, да и какой смысл.
Остается только единственный вариант - помалкивать и нос не высовывать. Об этом я и сообщила парню, сидящему рядом и задумчиво жующему невесть откуда взявшийся 'скитлз'.
- И как тебе только кусок в горло лезет после такого...
- Мм, будешь? - он протянул мне упаковку, но я покачала головой. Есть мне совсем не хотелось. - А насчет не высовываться - ты права. Здесь мы бессильны, как ни крути.
Когда патрульные машины уехали в ту же сторону, с которой и прибыли, я закрыла окно. Все-таки не май месяц, и все-таки воздух уже довольно ощутимо холодный.
Проверив телефон, обнаружила одно короткое, холодное смс: ' Тлфн дома был. Пересчемся на нделе'.
Я нахмурилась. Сообщение пришло около полу часа назад, поэтому я тут же решила перезвонить. И естественно никто не ответил.
- Думаю, он меня игнорирует, - со вздохом признала я, убирая телефон.
- Том? У него бывает. Если ты из-за этого переживаешь, - он надменно выгнул бровь, - то не стоит.
- Он мой друг. Как я могу из-за этого не переживать?
Райан промолчал.
- То-то же, - хмыкнула я. И после недолгих раздумий, включила магнитолу и принялась перещелкивать песни. Хозяин 'Мустанга' был не против моих поползновений в сторону своей магнитолы, поэтому я расслабилась.
- Отвезешь меня домой? – вяло откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза.
- Глупый вопрос, - констатировал очевидный факт, заводя двигатель.
Глава 20
Но ни на следующий, ни через день и даже ни через два мы с Томом так и не пересеклись. Он по-прежнему меня избегал и крайне редко отвечал на сообщения. Выяснить, что с ним творится, у меня не было практически никакой возможности. Потому что все, которые были, я уже перепробовала. Райан видит его только по ночам. Как тот тихо, под утро, пробирается в свою комнату, словно вор крадется по чужому дому - аккуратно, тихо и как можно незаметнее.
Похоже, он избегает не только меня, но и всех членов своей семьи... Хреново.
Было у меня одно подозрение, связанное с тем памятным вечером и в частности нашим с Райаном разговором, в котором я пообещала ему рассказать, если выведаю у Тома что-то важное.
Обдумав эту мысль, я пришла к выводу, что с вероятностью в процентов восемьдесят он мог это услышать и таким образом причислить меня в список дезертиров. Что не есть хорошо.
И все же эта мысль не давала мне покоя всю дорогу до автомастерской, в которой, как я помнила, он подрабатывал.
И оказалась права.
Стоя на пороге автомастерской и не решаясь войти, я окликнула Тома, копошащегося под капотом новенькой 'ауди'. Он не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Мне пришлось позвать еще раз, на сей раз громче. На меня начали подозрительно коситься двое других автомехаников. Я поежилась и поглубже сунула руки в карман куртки.
Поскольку он продолжал не реагировать, я собиралась уже шагнуть внутрь и позвать в третий раз, но меня опередил один из его коллег.
- Диксон! Глухой чтоль? - зычно гаркнул мужчина в синем комбинезоне. - К тебе пришли. Можешь взять перерыв, ты давно уже здесь копошишся, - после чего мужчина вытер руки о тряпку, кинул ее куда-то рядом с собой и вернулся к прерванному занятию.
Я заметила, как тяжело поднялись и опустились плечи Тома. Будто намерено медленно вытер руки, еще раз вздохнул, обернулся и направился ко мне. Увидев его лицо, я не смогла сдержать судорожного вздоха. Под глазом пролегал длинный и, похоже, глубокий порез. Под челюстью наливался темно-синий, почти черный синяк.
- Не спрашивай, я не расскажу, - предупредил Том, проходя мимо меня на улицу и доставая из кармана пачку сигарет.
Я глубоко вдохнула, стараясь сдержать слезы, выступившие на глазах, и последовала за ним. Том присел на небольшую покосившуюся лавочку, что стояла за углом автомастерской. Я присела рядом.
- Не знаю, с чего начать, - пробормотала я, поежившись на ветру.
- С главного, - безэмоциональным тоном посоветовал он.
Я перевела взгляд со своих ботинок на него. Так больно было смотреть на эти синяки и ссадины, покрывающие добрую половину лица. Это на самом деле причиняло душевную боль.