— Послушай, Люси, Григорию и всем остальным надо ехать домой, ресторан закрывается.
Мне тут же стало совестно.
— Конечно, надо. Конечно. А ведь им, бедным, еще много часов добираться до Москвы ночным рейсом… А завтра им всем наверняка рано вставать… — хихикала я.
Дэниэл крикнул, чтобы несли счет. Благовоспитанность, с которой мы здесь начинали, давно куда-то делась.
Счет принесли очень скоро. Дэниэл посмотрел на него.
— Внешний долг Боливии? — спросила я.
— Скорее Бразилии, — вздохнул он. — Впрочем, какая разница?
— Точно, — согласилась я. — И потом, ты ведь богатый.
— Вообще-то нет. Все относительно. Просто когда тебе платят ничтожно мало, ты думаешь, что всякий, кто имеет чуть больше, богач. А на самом деле, чем больше ты зарабатываешь, тем больше должен.
— Дэн, это замечательно! Какая глубокая экономическая истина — в середине жизни мы все в долгах. Неудивительно, что у тебя такая хорошая работа.
— Нет, Люси, — возразил Дэниэл, осипнув от возбуждения. — Замечательно то, что сейчас сказала ты. Это так верно — в середине жизни мы действительно все в долгах. Ты обязательно запиши это. И вообще мы должны записать все, о чем сегодня говорили.
От того, какие мы с Дэниэлом умные, у меня слегка закружилась голова. Я тут же сказала ему об этом.
— Спасибо, Дэниэл, — сказала я. — Было просто великолепно.
— Рад, что тебе понравилось.
— Знаешь, Дэн, я везде чувствую себя не к месту. И теперь я поняла, почему. Очевидно, я русская.
— Как ты до этого додумалась?
— Я несчастна, но счастлива. И здесь я чувствую себя уютно.
— Ты, наверно, пьяная.
— Не говори глупостей. Я и раньше бывала пьяная, но такого со мной никогда не было. Как думаешь, я найду работу в России?
— Наверное, найдешь, но я не хочу, чтобы ты уезжала.
— Ты будешь приезжать ко мне в гости. Тебе все равно придется, когда здесь кончатся девушки, с которыми можно ходить на свидания.
— Умно придумано, Люси. Мы пойдем на ту вечеринку, куда звала нас Карен?
— Да! А я и забыла.
17
— Ты много оставил им на чай? — шепотом спросила я у Дэниэла, когда мы наконец вышли из «Кремля», сопровождаемые преданными взглядами персонала.
— Много.
— Хорошо. Они такие милые.
Я смеялась все время, пока мы поднимались по лестнице к выходу, а когда вышли на улицу, в холодную ночь, стала смеяться еще громче.
— Классный вечер. Очень было весело, — выдохнула я, повиснув на руке у Дэниэла.
— Рад за тебя, — ответил он, — а теперь веди себя прилично, не то мы никогда не поймаем такси.
— Прости, Дэн, я, наверное, немножко пьяная, но мне так хорошо.
— Прекрасно, только помолчи минутку, прошу тебя.
Рядом с нами остановилось такси. За рулем сидел какой-то сердитый дядька.
Я забралась в машину, Дэниэл сел рядом и захлопнул дверь.
— Куда? — с сильным арабским акцентом спросил таксист.
— Куда вам угодно, — сонно отозвалась я.
— Не понял?
— Куда хотите, — пояснила я. — Какая разница? Ведь через каких-нибудь сто лет вас здесь не будет, и меня не будет, и такси вашего уж точно не будет!
— Люси, перестань, — шепнул Дэниэл, толкая меня локтем в бок и стараясь не смеяться. — Оставь его в покое. В Уимблдон, пожалуйста.
— Давай остановимся у винного магазина и купим чего-нибудь выпить на вечеринку, — предложила я.
— А что мы купим?
— Решай сам.
— Ради бога, Люси, не будь такой размазней и скажи мне, чего хочешь ты! Разве у тебя нет своего мнения? Почему ты всегда уступаешь и…
— Я не размазня, и у меня есть свое мнение, — рассмеялась я, — просто мне на самом деле все равно. Ты же знаешь, я и не пью почти. Ну, может быть, «Гиннесс».
Таксист возмущенно хмыкнул. По-моему, он мне не поверил.
Мы остановились у маленького магазинчика, и через несколько минут Дэниэл вернулся с упаковкой пива.
Музыку мы услышали, как только такси свернуло на нужную улицу.
— Кажется, там у них весело, — заметил Дэниэл.
— Да, — согласилась я. — Интересно, вызовут ли полицию — без этого праздник не в праздник!
— Только не это. Соседи наверняка уже звонят в участок, так что давай поторопимся, а то не успеем повеселиться вдоволь, как всю компашку разгонят.
— Не волнуйся, — успокоила я его. — В участок звонят часто, а вечеринки разгоняют очень редко.
Затем случилась небольшая перебранка, потому что мы с Дэниэлом оба пытались заплатить таксисту.
— Я заплачу.
— Почему ты никогда не можешь расслабиться и позволить хоть кому-нибудь поухаживать за тобой? Ты такая…
— Эй! Давайте там живее договаривайтесь! Я тут всю ночь стоять не хочу, — прервал таксист Дэниэла, и психоанализ моих глубинных комплексов так и остался незавершенным.
— Заплати ему, — пробормотала я себе под нос. — Скорее, пока он не достал из-под сиденья кувалду.
Дэниэл протянул хмурому дядьке деньги, причем наверняка опять с щедрыми чаевыми.
— Ты своей ханум позволяешь слишком много разговаривать, — ворчливо заметил тот. — Терпеть нэнавижу болтливый женщин.
И такси с ревом укатило.
Я стояла, дрожа от холода и печально глядя вслед исчезающим вдали красным огонькам.
— Хам какой! Ничего я не болтливая.
— Вообще-то, доля истины в его словах есть. Иногда ты действительно болтлива.
Я попыталась рассердиться на Дэниэла, но вместо того не сдержалась и прыснула.
Мы позвонили в дверь дома, где шла вечеринка, но никто нам не открывал.
— Может, не слышат звонка, — предположила я. Мы стояли, ежась от холодного ночного тумана, вслушиваясь в звуки музыки и взрывы хохота за тяжелой деревянной дверью. — Может, музыка слишком громкая.
Мы подождали еще минуту.
— Позволь мне отдать тебе хотя бы половину, — сказала я.
Дэниэл посмотрел на меня внимательно.
— Ты о чем?
— О такси. Давай хотя бы пополам.
— Люси! Вот так бы иногда и стукнул тебя! Ты меня доводишь до…
— Тише! Кто-то идет.
Дверь открылась, и на нас выжидательно уставился молодой человек в желтой рубашке.
— Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился он.
Только тут до меня дошло, что я понятия не имею, к кому нас пригласили.
— Э-э-э, — начал Дэниэл.
— Нас позвал Джон, — промямлила я.
— Ах вот что! — просиял владелец желтой рубашки, сразу став намного приветливее. — Значит, вы друзья Джона. Псих он ненормальный, верно?
— Это точно, — бодро подтвердила я. — Как есть псих!
Видимо, я нашла исключительно верные слова, потому что дверь тут же широко распахнулась и нам дозволили войти, принять участие в веселье и приобщиться к празднику. Окинув взглядом присутствующих, я с упавшим сердцем заметила, что девушек очень много — порядка тысячи на каждого мужчину, как это обычно бывает на вечеринках в городе Лондоне. И все они с явным интересом смотрели на Дэниэла.
— Кто такой Джон? — прошипел мне на ухо Дэниэл, когда мы ввалились в холл.
— Ты что, не слышал? Псих ненормальный.
— Это я понял, но кто он?
— Понятия не имею, — шепнула я, предварительно убедившись, что желтой рубашки поблизости не наблюдается, — но думаю, есть большая вероятность того, что некто по имени Джон когда-нибудь здесь жил или был другом тех, кто здесь живет. Закон частотности.
— Ты чудо, — восхитился Дэниэл.
— Нет, я не чудо, — возразила я, — это просто ты встречаешься с одними дурами.
— Знаешь, ты права, — задумчиво произнес он. — Почему мне попадаются одни толстухи?
— Потому что только они соглашаются иметь с тобой дело, — с приветливой улыбкой ответила я.
Он тяжело вздохнул:
— Ты очень злая, Люси.
— Нет, я не злая, — уточнила я. — Это я для твоего же блага. Мне больнее об этом говорить, чем тебе — слушать. Ладно, не дуйся. Это выражение лица портит твой мужественный облик, ты всех девушек так распугаешь.
Нашу назревающую ссору прервал звонкий, оживленный, истинно шотландский голос, закричавший: