Психологию всегда любила и увлекалась. Не прямо, что бы супер-серьезно, но как хобби на первое место автоматически переключала. Хорошо умею читать эмоции, нет-нет! Я не хвастаюсь, просто делюсь...
Может из-за этого я и не встретила свою любовь. Хотя какая там любовь! Всех ухажеров видела насквозь, а им только одно и надо было. Догадаться нетрудно. Нет, я ничего против отношений и близости не имею, но когда парню наплевать на твой внутренний мир, а свои разбушевавшиеся гормоны пытается заглушить воспользовавшись тобою, это переходит все границы моих установок.
А мне хотелось простой, чистой любви. Какая девушка не хочет этого? И я хотела, но к своим 23-м годам разочаровалась.
Так, все, хватит мокроту разводить! Пора дело делать. Так, для начала пройдем-с и посмотрим, как у Артура дела. А потом все остальное.
Распахнула глаза и уставилась в досчатый потолок. Уселась на кровать, спустила ноги и огляделась. При свете солнца, лучи которого продирались сквозь занаавески, комната казалась более чем уютной...
На сундуке стоял чан с водой, для умывания. Подошла, опустила руки в воду, - прохладная. Зачерпнув немного, окатила лицо, шею. Сразу стало легче, да и головная боль понемногу утихла. Вытела лицо чистым, сухим полотенцем, которое лежало рядом. Надо будет найти что-нибудь, чтобы почистить зубы. Слышала, что веке в 10-11 люди считали, что если пить, извиняюсь, мочу, то зубы будут крепкими и красивыми. Так как ее могли все себе позволить, то употребляли этот продукт отходов все. Жуть. Насчет пользы не знаю, на насчет вреда использования сего природного экземпляра могу сказать многое.
Но, как говорится, не будем засорять эфир...
Желудок напомнил о том, что я уже ничего не ела около суток, громким фырчанием и журчанием. Но для начала, отправлюсь посмотреть на рану пациента.
Еще раз окинув свое убежище, отправилась навестить больного.
Тот лежал уже в сознательном, но ослабленном состоянии. Рядом Иштван кормил его с ложечки. Артуту, было видно, не льстило это обстоятельство. Он весь покраснел и отводил взгляд, а увидев меня, вошедшую в дверь, так и вовсе окончательно смутился. Пробормотав невнятное, попробовал отобрать ложку, но его помощник нахмурил брови и покосился на меня. А я, приняв непроницаемое выражение лица врача, проследовала и села на краешек кровати, сказав:
- Не беспокойся, я никому не скажу. Ты не первый мужчина, которого я вижу в столь неловком положении...
- Зачем ты успокаиваешь меня, женщина?
- Я не успокаиваю, просто говорю, чтобы ты не переживал. Покажи мне свою рану. Иштван, ты поможешь?
Иштван встал со стула на котором сидел, снял с пациента покрывало. Тело Артура, по моим указаниям, вчера, обтерли влажным полотенцем, сменили простыни. Штанина раненой ноги оказалась закатаной, открывая обзор на забинтованую рану. Аккуратно разбинтовав, услышала удивленный вздох Иштвана и вопрос:
- А разве так можно было?
- Можно. Но опасность все еще не минула.
Зря я так сказала. Рана выглядела на славу хорошо. Но нужно время, чтобы зажить.
- На лошади нельзя ездить, пока я не буду уверена, что опасность действительно обошла стороной.
- Да как же так? Мне что, теперь как баба в телеге разъезжать? - В сердцах возмутился Больной...
- Так разъезжай как мужик! Еще и успокаивай его давай!
Иштван насмешливо фыркнул. Посмотрел на перебинтованное тряпками плечо и нахмурившись, спросил:
- Дай посмотреть.
Внимательно оглядел и перебинтовав ранение.
Рана неприятно защипала и заныла.
-ты умеешь перевязывать раны?
- Вообще-то, так умеет каждый уважающий себя воин. - в его голосе скользнули нотки обиды...
- Извини, не хотела обидеть.
- Да ладно тебе, не обижаюсь я...
- Слушай, - обратилась я к нему. - А мне еда не полагается?
Фыркающий стукнул себя по лбу:
- А как-же! Конечно! Есть будешь со всеми. Они, кстати уже завтракают. Иди за мной...
Пройдя по коридору, спустились вниз. Харчевня просто блистала чистотой и порядком. По периметру были раставлены деревянные столы, а вокруг них стулья. Справой стороны стояла барная стойка. За нею была открыта двверь, откуда доносились вкусные запахи, видимо, кухня. Сквозь открытые ставни лучи солнца уютно освещали помещение.
В левом углу, за столом сидели о чем-то увлеченно болтающие воины. Иштван подвел меня к столу. Повисло гробовое молчание.
- Разве женщина не должна есть в комнате? - Филипп посмотрел хмуро
- Я с тобой не советовалась, где мне есть.
- Полегче на поворотах.
- Не указывай мне...
- Замолчали! Лиза, садись и ешь. - Иштван подвинул стул, приглашая. - А кто будет поясничать, останется без завтрака.
Я села. Мне подвинули огроооомную тарелку с вкусно-пахнущей кашей и всучили ложку.
Каша оказалась просто божественно-вкусной. С мелконарезанным поджареным мясом. Ммммм...объедение... А еще если это заесть сдобной булкой со сливочным маслом...
Быстро умяв все, облизала ложку и откинулась на спинку стула, и, взяв в руки горячий травник с медом, сверху которого плавали листочки земляники, принялась попивать.
Сытое тепло разлилось по телу. Давно я так просто, вкусно и одновременно сытно не ела... Мой холостяцкий холодильник ничего кроме сыра и яиц в себе не содержал.
Подняла взгляд на соседей по столу. И чего они так на меня уставились? Не излучая дружелюбие, спросила:
- Че пялитесь?
- А как же фигура?
- А что с ней не так?
- С ней все порядке, но обычно женщины очень мало едят...
- А что, мне по-вашему с голодухи умереть надо? Сами свою фигуру блюдите, а я и так тощая.
Странные они какие-то. У меня тут больше суток маковой росиночки во рту не было и что, мне теперь от завтрака отказываться? Ага, щааааааз!
Травник закончился и я с сожалением поставила чашку обратно на стол.
Подошли служанки (или работницы) и унесли грязную посуду. Я попыталась их разговорить, но они оказались настолько запугаными, что на контакт не шли. Может воины чего знают? Покосилась на них - доедали свой завтрак, и, казалось, потеряли ко мне всякий интерес.
Подвинула свой стул поближе к ним и доверительно зашептала:
- А вы слышали, говорят, здесь дети пропадают...
Воины переглянулись и захохотали.
- Чего смешного я сказала? - Обижено надула губы.
- Ничего, просто они действительно изчезают. Только не пропадают...
- Объясни!
- Дык я объясняю. Девочек по достижении восьми в монастырь женский на учебу отсылают, а парней в мужской. Там они сами решают, в монахи идти, али нет.
- А если не в монахи, так куда?
- Парни свои подмастерья открывают, а девочек замуж выдают.
- А за кого замуж то?
- А я почем знаю?
- А почему дети верят, что хозяин бесам служит?
- Да чаво ты прицепилась как банный лист к заднице?
Сравнение с банным листом меня повергло в шок.
Получается, либо малышка мне соврала, либо здесь просто такие слухи ходят. И малышка говорила, что в монастырь не хочет... Так ей рано или поздно все равно придется туда попасть.
АААААААА моя голова сейчас взорвется. Что-то мне подсказывает, что действительно страсти про хозяина придумали для устрашения детских головок.
Дверь отворилась и с улицы вошел хозяин.