- Я подумаю над вашим предложением. Вы спросили, что я думаю. Так вот, думаю я вот что: женщине(я не обобщаю, говорю сугубо для себя), женщине нужны как минимум две вещи. Настоящая любовь и личная свобода.
- Эти понятия не совместимы. - герцог засмеялся, продолжая, - всегда нужно чем-то жертвовать, и не всегда себе на пользу. Ты посмотри только! Какой шанс тебе пробиться в люди, а не сгнить в замке живьём. В тебе есть все: молодость, красота, воспитанность. Это все следует использовать с умом. Так как ты женщина и решать за себя не имеешь права, мне придется заняться тобой самому.
Лизу накрыл праведный гнев. Она возмущённо привстала.
- А чем ВЫ отличаетесь от МЕНЯ?
- Я мужчина.
- А я женщина.
- Вот и помни об этом.
Что? Простите, что? Лизу чуть не хватил удар. Ее попрекают ее же по́лом.
- Нет, объясните мне, чем вы от меня отличаетесь. Мы равны пред богом, нас создавали как равных. - девушка, вспомнив набожность этого века, решила надавить на больное.
- Господь сотворил сначала мужчину, а потом только женщину, да и то из ребра первого.
- Их обоих создавали на равных правах.
- Нет, ты ошибаешься. Женщина была создана помощницей, хранительницей очага.
Нет, этого дикаря не переубедить. Как он установки свои поставил, так их и придерживается. Нет, чтобы взглянуть на мир шире. Он смотрит только под одним углом. В Лизиной голове родились мысли разного сорта. С одной стороны от злости ей хотелось раскрушить весь кабинет, но с другой... Разум повелевал "согласиться" и пробовать притворяться, а как приедет женишок, и заберёт ее к себе, сбежать в дороге, притворившись н кчемной, спокойной, пустой куклой. Но такой распорядок дел невероятно бесил девушку, однако, она понимала : это единственный выход.
- Договорились, сэр Гилберт, но при условии. Вы выплатите мне моральную компенсацию. - Лиза рассуждала так, если гулять, так с деньгами. Герцог, она была более чем уверена, выплатит сполна, чтобы гордость и честь с достоинством не страдали.
- Мол..йую кломп..ленсацию? Что? - незнакомое словосочетание поставило старика в тупик.
- То есть, вы выплатите мне определенную сумму, и я соглашусь на этот брак.
В расчетливой голове старика мигом пронеслись все плюсы и минусы такого порядка дел. Он подумал, если он выплатит, допустим, 100 пфеннигов, то женщина согласится. До чего же жадные существа, эти, женщины. Старик всегда смотрел на них свысока, хоть и был зааисим от них физически. А тут шантажировать его вздумали! Да ладно бы рыцарь какой! А тут женщина!
Он собирался отдать в жены своему соседу эту девку, потому что, ему была нужна огромная сумма для выкупа дочери. 50000 пфеннигов! Какая дерзость?! Да у него замок стоит чуть побольше. У герцога имелась лишь половина в запасах, но он планировал, выдав девку замуж, заполучить женанную другую половину и выкупить. А эта девка ещё и денег клянчит! Ладно б там, работала.
Герцог ударил себя по лбу, шепча проклятия. Он совершенно забыл про новый гардероб невесты! Опять траты. Нет, он не беспокоился. При замке имелись хорошие три швеи. Но ведь не управиться одним за пять дней! А тут шить с нуля надобно. Ладно, прикажет пошить только базовые, основные вещи.
К концу этой недели, все по-хорошему, и он избавится от головной боли в виде этой занозы со своим мнением. Старик заранее жалел и сочувствовал своему соседу, надеясь, что тот не быстро поймет, какую ему гадину подсунули.
В дверь постучалась служанка, зовя обедать. Сэр Гилберт пригласил Лизу к общему столу. А то вроде как гостья, в будущем жена человека при короле. Неудобно не пригласить.
Герцог галантно подал леди руку, но леди Элизабет, проигнорировав, направилась к выходу за служанкой.
Глава 27
Уже неделю бандиты держали Настю "на привязи". Ей позволяли лишь ходить по нужде.
Эти мгновения на воле, к великому сожалению, быстро пролетали. От нечего делать иногда ей хотелось лезть на стенку. Похоже, Настя сходила с ума... Медленно, но верно. Иногда ей казалось, словно она во сне. Тягучем, мучительном и невозможно долгим, от которого никак не проснуться. Туман в голове. Несвязность мыслей. На ее палатку словно кто-то надел звуконепроницаемый кокон. Лишь какой-то зверь скребся за тканевой перегородкой.Иногда раздавались покрикивания и лязг оружия, но в большинстве своем, стояла гробовая тишина.Правда, пару раз бандиты устраивали попойку: пили ром или эль, распевали похабные песни и дрались. Настя наслаждалась хоть какими-то звуками. Кормили довольно вкусно. Вкуснее, чем в детском доме. Кажется, травма брошенного, обиженного ребенка навсегда останется при ней.