Усталую девушку послали на верх, в ее камору. Дабы дворовые девки привели госпожу в порядок.
Агнесса, ( теперь я буду называть ее так), войдя в комнату, села на кровати. Сил что-то соображать не было совсем. Она словно находилась во сне. Ее счастью не было предела! Наконец! Наконец она воссоединилась с отцом! На восторг не осталось сил. Ее везли к отцу, перекинув через седло, одев на голову грязный, душный мешок. Девушке немного было стыдно, что она так неэмоционально встретилась с отцом. Лиза, наверное, вылила на него целый шквал эмоций при встрече. Агнессе никогда не хватало эмоций. Иногда она чувствовала себя неживой. И корила себя за скрытость характера.
В комнате, сбоку, стояла большая кровать, у изголовья которой висела низкая полочка, а стоящие на ней свечи отбрасывали тени. Напротив кровати помещался стол, с задвинуты под него табуретом. На столе стоял красивый, витиеватый подсвечник. Окно, находящееся сразу над столом, выходило видом на забор, за которым возвышались вековые сосны, из-за надвигающейся грозы, сейчас виднеющиеся темными силуэтами. Когда молния ослепительно сверкала, то освещала угрюмых великанов. Громкие приближающиеся раскаты заставляли сердце трепетать. Агнесса грозу любила. Ей нравилось стоять под проливным дождем, слушая его музыку, играющую по крышам. Вот и сейчас девушка вслушивались в монотонную дробь дождя. Благо, ее комната находилась на верхнем этаже.
Лиза же, наоборот, до жути боялась, забираясь под подушку и одеяло, дрожа всем телом, вздрагивая от каждого раската.
Вошли несколько молодцов, неся ванну и ведра с горячей водой. Водрузив ее посреди комнаты и вылив ведра, удалились. Чинно вошли служанки. Чистое белье мирно покоилось на их умелых руках. Несколько раз потом мужчины приходили, носили горячую воду. Придя в последней раз, пожелав доброго вечера, удалились, с низко опущенными головами.
Сидящую на постели девушку мягко причесали гребнем в четыре руки, предварительно распутав локоны.
Одна из служанок насыпала в ванну из вышивного тканевого мешочка душистых трав, после чего в комнате растекся аромат полевых цветов, закрадывалась в самые потаённые углы, забиваясь в щели. Закрыв дверь на засов, раздели девушку, охая и приходя в ужас от множества мелких царапин, уже почти заживших, покрывающих ее худое тело. Служанки, как показалось Агнессе, прятали взгляд. Напрасно девушка пыталась наладить зрительный контакт- ничего не выходило. Одна из них прошептала что-то, напоминающее "вы что там, воздухом питаетесь!" Но Агнесса промолчала. Откуда знать этой слуге, что она в плену была! Да и не из-за плена все порезы. Она даже не подозревала, откуда. Иштван выдвинул версию насчёт зарослей ежевики. И ей не оставалось ничего делать, как согласиться.
Тем более грех будет жаловаться, что ее в заточении с ней плохо обращались и плохо кормили. Кормили хорошо. Да она и не показывала характер, не морила себя голодом. Ни к чему эти капризы. Лучше, когда силы есть. Еду просовывали бандиты под пологом. Приоткрывали и пихали поднос, немного неосторожно.
Лицо того парня, который сопровождал с кладбища ее и отца показалось знакомым. Вроде, это он едва не подрался с Лизой. Никакого уважения! Его грустный взор поразил девушку. Так печально смотреть могут только люди, потерявшие близкого человека. Уж она-то знала этот взгляд! Когда работала в секретном агентстве, много чего повидала. Потерявшие родных, смотрели точно так же. Правда, ещё к взгляду их мешался гнев и жажда мести. В его же взгляде видна лишь глубокая грусть...
Агнесса полностью отдала себя в умелые руки служанок, расслабившись.
Осторожно ввели воду, над которой клубился пар, цвета молока. Подождав пока девушка привыкнет и немного размякнет, расслабленная горячей водой. Натёртой чем-то мочалку, или что-то вроде того, принялись растирать все тело. Запах трав разносился по всей комнате. Аккуратно полили воду на голову, периодически втирая в волосы вкусно пахнущее непонятно что
Закончив процедуру, ковшами смыли ароматную пену. Повторили ритуал ещё несколько раз. Смыв хорошенько все, попросили привстать, после чего вылили ведро чистой теплой воды на голову.
Приятная слабость окутала все тело, ставшее таким мягким, податливым. С последним вылитым ведром, словно ушла вся усталость. Накатилась дрёма.