- - -
[6] «Попурри» — название кафе является вымыслом автора. Все совпадения случайны (примечание автора).
Глава 5
— Вкусно! — Довольная Эля поёрзала на мягком ярко-красном диванчике. — Ма, а можно я пойду представление посмотрю?!
Она покосилась в сторону небольшой сцены и скамеек, расположенных неподалёку от кафе и наполовину заполненных детьми и родителями. Там буквально десять минут назад начался спектакль. Эля, заинтригованная происходящим действом, то и дело засматривалась, забывая о любимой мясной пицце.
Казалось бы, чего проще позволить ребёнку посмотреть постановку, но трагедия, которой они избежали около двух часов назад, не давала Ксении расслабиться. Вроде бы безопасное мероприятие, организованное администрацией специально для детей, пришедших с родителями в торговый центр, но ей до дрожи, до иголок в кончиках пальцев не хотелось отпускать дочку хотя бы на метр от себя. И Ксюша замешкалась с ответом. Пауза затягивалась. Эля нетерпеливо, но с надеждой поглядывала то на маму, то на артистов на сцене. После каждого взрыва смеха зрителей на её личике всё явственнее проступало отчаяние.
Александр Михайлович, наблюдая за борьбой между желанием девочки и сомнениями её матери, осторожно дотронулся до руки Ксении, лежавшей у неё на колене.
— Ксения Юрьевна, это всего лишь представление, да к тому же детское! Никаких ненормальных мотоциклистов здесь нет...
Пока их компания с удовольствием поедала огромную традиционную итальянскую лепёшку, приготовленную пиццайоло[7], Мечников осторожно начал расспрос. Грязная сумочка Ксении и свежие царапины у Эли навели его на мысль, что эти двое недавно попали в какую-то передрягу. Он умел задавать вопросы, вот и в этот раз сделал это настолько непринужденно и виртуозно, что Ксения, сама не заметив, выложила всё о неадекватном мотоциклисте.
Мечников не просто умел слушать — он читал между строк. В какой-то степени повествование об инциденте его удивило. До этой минуты он считал, что бывшая пассия Махрова живёт в своё удовольствие, находясь под постоянной охраной. Но, как оказалось, Богдан не позаботился о безопасности бывшей невесты. По мнению Александра Михайловича, так быстро забыть о той, с кем до недавнего времени делил постель, было низко. Богач не мог не знать, что завистников и врагов у него тьма-тьмущая, и если они не вредят непосредственно ему, то это совсем не значит, что не захотят отыграться на брошенной любовнице.
Увы!
«Всё-таки подлая натура у Махрова!» — в очередной раз решил для себя Александр Михайлович, однако, помня о непереносимости Ксенией замечаний в адрес начальника и несостоявшегося жениха, промолчал. Да и какой смысл разговаривать об этом с той, кого бросили? Давить на больное место?
— Опасаться чего-то сейчас, здесь, в торговом центре, не стоит. Оглянитесь…
Ксения нервно повела плечами и выполнила то, что он сказал.
«Чёрт! Да она на пределе, словно тетива у лука на старте! Нужно быть осторожным в словах», — решил Мечников и продолжил уже приглушенно, невольно заставляя этим Ксюшу прислушиваться:
— Вокруг столько людей, что, в принципе, ничего не может случиться.
Ксюша немигающим взглядом смотрела прямо в его глаза цвета зрелого каштана. Вглядываясь в «зеркало души», пыталась понять, насколько он откровенен в словах сочувствия, не таятся ли в них насмешка либо упрёк. Но нет! Лицо Мечникова было спокойно, без намека на лицемерие.
Нервно вздохнув, она повернулась к дочери.
— Ладно, Эля, иди!
Девочка быстро вскочила на ноги, но мать, чуть повысив голос, остановила её:
— Подожди! Садись, пожалуйста, недалеко — так, чтобы я видела тебя. Хорошо?
— Хорошо, мамочка! — с готовностью откликнулась Эля, не вникая в суть просьбы. Её взгляд так и остался приклеенным к идущему на сцене представлению.
— Смотри! С чужими не разговаривай…
— Ну, ма-а-ам! — заканючила девочка, буквально на секунду раздражённо переведя взгляд с артистов на мать, и вернулась обратно.
— Ксения Юрьевна… Ну что вы в самом деле?! — Мечников вздохнул. — Меня начинает беспокоить ваша реакция. Это наводит на мысль, что вы не до конца откровенны, утаили что-то важное. У вас неприятности?
— Иди, детка… — наконец-то решилась Ксюша, аккуратно погладив дочь по спине. — Прошу, ни с кем не общайся. — И, подождав, пока дочь устроится на скамеечке, перевела взгляд на Александра Михайловича.